Ухватив Генку за шиворот, я протащил его сквозь орущую толпу и шепнул на ухо:
— Скройся с глаз и не высовывайся. Попроси у Имхотепа комнату. И не забудь, что за тобой должок.
— Да я тебе вдвое отдам! — простонал Ждан, держась одной рукой за шею, а другой — за нежелающую разгибаться поясницу.
— Может, и вчетверо, — не стал скромничать я. — А теперь дуй отсюда! Тотигай тебя проводит.
Никогда не был торговцем милосердием, но ведь надо же учитывать, что за пару галет можно провести часок с девушкой, а подержанный «калашников» без патронов продаётся за сороковник. Лучшая красавица на невольничьем рынке в Никке стоит триста пятьдесят; что же касается задохликов вроде Генки, то они там не тянут и на половину этой суммы.
[1] Да приветствует тебя Предвечный Нук!
[2] Да приветствует Предвечный Нук и тебя, чужеземец.
[3] Что здесь происходит?
[4] Что происходит? Ничего не происходит. По-моему, люди развлекаются.
Любой на моём месте мог бы отныне считать Ждана своим рабом, но мне была необходима только информация. Пусть отдохнёт чуток, а уж потом я за него возьмусь… Ух как я за него возьмусь! А пока мы с Бобелом продолжили свой круиз по коридору Харчевни точно с того места, где его прервали.
Забрав рюкзак из лавки Дуплета, мы зашли к Джонни Уокеру. Его зовут так потому, что он, во-первых, шотландец, а во-вторых, умеет делать самое настоящее виски. У него и дубовые бочки есть, хотя я сомневаюсь, что он соблюдает минимальные сроки выдержки или намерен делать это когда-либо в будущем. Однако его пойло гораздо приятнее на вкус, чем ещё тёплый самогон непосредственно из перегонного куба Синяка Тэша.
Потом мы зашли в мою комнату, оставили там вещи и наведались в баню Кочегара. Сдаётся мне, он единственный, кто присутствовал при постройке Харчевни и точно знает происхождение Имхотепа. К сожалению, он немой и ничего рассказать не может. Языка нет совсем — возможно, попал в передрягу, как сегодня Ждан, а парня вроде меня рядом не оказалось.
Баня у нас устроена под землёй. Она огромна, и от желающих помыться отбою нет, но Кочегар управляется в одиночку. Несмотря на своё прозвище, он ничего не кочегарит, — просто у него кожа чёрная, как дымоход в преисподней. Его заведение работает само по себе: вода в два больших бассейна и десяток маленьких поступает из горячих подземных источников, а куда утекает — бог весть. Можно бесплатно постирать одёжку, а пока она сушится на горячих камнях, залезть по шею в один из бассейнов и как следует отмокнуть. Как раз то, что нужно после похода.
Бобел за один день, что ходил нас встречать, не успел чересчур запылиться, но полез со мной за компанию. Кто ж упустит возможность? Платы за услуги Кочегар принципиально не берёт, вход с оружием сюда строго запрещён, и можно сколько хочешь расслабляться в полной безопасности, под бдительным оком немого негра, вечно сидящего на толстой, не доходящей до потолка стене, разделяющей мужскую и женскую половины. Так он видит всё своё хозяйство, и если кто начинает плохо себя вести, выкидывает наружу к чёртовой матери. Обрастай грязью, или жди дождика, или до озера беги, — а до него десять километров. Ударит очередной посетитель деревянным молотком в круглое медное било у входа — Кочегар с достоинством встаёт, идёт по стене в тамбур, впускает человека, забирает у него оружие и возвращается обратно. Утаить от него что-нибудь так же трудно, как от Имхотепа. С автоматом или винтовкой никто в баню и сам не потащится, а вот ножи некоторые пытались пронести. Большей частью не со злого умысла, а потому, что привыкли носить их не снимая, пристёгнутыми к голени или подвязанными за спиной под одеждой… Но Кочегар видит и сквозь одежду. Или мысли читает.