— Сойдет, — одобрительно кивнул капитан и шагнул назад.

Застыв на месте, он уставился на лейтенанта, шевеля пальцами в воздухе.

На маске его шлема, примерно там, где должны быть расположены глаза, сначала зажглись два синих огонька, затем они сменились кроваво-красным, потом зеленым цветом и под конец желтым.

Лейтенант понял, что тот сейчас проверял в разных режимах его слова насчет невидимости приборами плаща.

— Хм… даже так… — весьма озадаченно проговорил он и, развернувшись, пошел к своему креслу рядом с бойцом, который, по всей видимости, и управлял воздушным кораблем.

Шли часы. За бортом уже рассвело, и солнечный свет наполнил лучами внутренности кабины.

Лейтенант вытащил из глаз линзы и, проморгавшись, положил их обратно в коробочку.

В отличие от него, Солнцеликие свои маски не убрали. Видимо, это обуславливалось какими-то правилами, или те просто не хотели чужаку показывать свои лица. Скорее второе.

Под ногами бескрайняя водная гладь. По ней одинокий кораблик размером с горошину мчался под парусами куда-то вдаль. Вот еще одно судно. Этот идет встречным курсом, но между ними еще многие километры, и встретятся они, вероятно, очень не скоро.

Кресло, в котором находился Фурс, было очень удобным. В нём не затекала спина и ноги, и постепенно лейтенант расслабился и прикрыл глаза.

Неизвестно, сколько еще продлится этот полет, и поэтому, пока ничего не происходит, можно немного и отдохнуть от ночных потрясений и переживаний.

Фурс родился и вырос в стенах ордена. Его отец был одним из сержантов, а свою мать он никогда не видел и не знал о ней ровным счетом ничего. Отец обмолвился как-то раз, что та умерла при родах. Вполне возможно, что так оно и было, а может быть и нет… Он рос в интернате при ордене, и никто из его друзей ничего не знал о своих матерях. Зато об отцах знали все и гордились ими, стараясь походить на них и подражать им во всём.

В отличие от тех, кто приходил в орден уже в зрелом возрасте со стороны, дети, выросшие в стенах интерната, имели особые привилегии. После окончания обучения и сдачи жесточайших экзаменов они становились впоследствии сержантами, а если они еще преуспеют в службе, то в будущем и офицерами.

Отец ушел из жизни рано, когда Фурсу еще не исполнилось и двенадцати лет, и дальше карабкаться по служебной лестнице ему приходилось всегда самому. Детские годы прошли в постоянном учении и жесточайшей муштре. Обучали всему: умению понимать природу и выживать в самых невероятных условиях, умению сражаться и быть бесстрашным, умению, как правильно вести себя в светском обществе и добывать нужную информацию по косвенным признакам и уликам, умению руководить подчиненными и много чему другому. И надо ли говорить о том, что всё это было замешано на преданности и беззаветной вере в трех богов, среди которых их орден особо выделял Меркула.