Обоих родителей она потеряла совсем рано, ей не было еще и шестнадцати. Но они успели дать ей и ее младшим братьям хорошее музыкальное образование, и весь свой жизненный нынешний опыт она приобрела в нелегком поиске своего места под солнцем.

Беседуя с Пири, он с удивлением для себя отметил сочетание в ней поразительной наивности с не менее поразительной искушенностью. Такого в девушках его времени встретить было просто невозможно.

В сердечных делах для нее тоже не было особых тайн.

В нее влюблялось множество мужчин разного положения не только из Семи Королевств, но даже и из соседних стран. Она принимала ухаживания спокойно, слегка насмешливо и всегда находила в себе довольно твердости, если совсем несимпатичные ей люди пытались зайти слишком далеко.

Она легко призналась Гунту, что к некоторым воздыхателям она была более чем благосклонна, и те не скупились на дорогие подарки, предлагали взамен не только постель, но еще руку и сердце.

Гунту в свое время приходилось командовать разными людьми, и он постепенно стал своего рода психологом. Он умел двумя-тремя вопросами сделать так, что собеседник раскрывал перед ним душу. Пири не была исключением.

Ее вдруг прорвало, и она начала рассказывать ему о своих обидах и о том, как трудно в этом мире красивой и добропорядочной девушке оставаться еще и уважаемой другими.

Была в ней сила характера, удивительная в столь хрупком существе, и когда дело доходило до открытых непристойностей, то она умела высказать в ясных холодных и решительных выражениях всё, что думала о собеседнике. Одним словом, воздыхателей, к которым Пири готова была запрыгнуть в постель, она выбирала себе сама, и никак иначе.

Гунт вспомнил, как на ужине, устроенном им на берегу перед отплытием, Пири вовсю флиртовала то с капитаном Мэйроном, то с тем же профессором, находя его мужчиной крепким интересным и способным на любовные подвиги. Все вокруг понимали, что это лишь игра. И хотя она бывала с Гунтом в тот вечер очень мила, однако ее шутливая непринужденность не оставляла сомнений в том, что она раскусила бравого вояку и отнюдь не намерена смотреть на их отношения серьезнее, чем на мимолетную интрижку, которая прекратится, как только она и ее братья сойдут на берег.

Гунт скрипнул зубами и, рывком усевшись на кровати, принялся натягивать на босые ноги свои походные ботинки.

Сон улетучился окончательно, и ему захотелось вдохнуть ночного морского воздуха.

На палубе было свежо. Команда убрала почти все паруса, оставив на носу только два белых косых полотнища.

— Вам тоже не спится? — послышался сверху голос капитана. — Поднимайтесь ко мне, Гунт, ночь свежа, выпьем чего-нибудь согревающего.