Выбравшись из петли, он непослушными пальцами собрал веревку в бесформенный клубок, отстегнул крюк от доспеха Краме и запихнул ее обратно в сумку.

Краме лежал на спине, слабо шевеля кистью здоровой руки.

— Я вынесу тебя на себе, капитан Краме, — прошептал Фурс, наклонившись почти к самому лицу израненного Солнцеликого. — Ты сможешь удержаться за моей спиной?

Краме чуть заметно кивнул и снова шевельнул кистью.

Фурс несколько секунд приноравливался, как взвалить его себе за спину, затем спросил:

— У тебя обе ноги повреждены или одна?

Капитан слабо поднял один палец.

Фурс понимающе кивнул и уже хотел было поднять его и прислонить к стенке, как тот проговорил еле слышно:

— За спиной контейнер… я его сейчас открою… там красный футляр… мне не дотянуться… дай его мне…

За спиной Краме что-то тихо щёлкнуло и вжикнуло, и он, скрипя и постанывая, кое-как перевернулся набок. Наспинный контейнер был слегка приоткрыт и красный футляр, о котором говорил капитан, находился почти в самом центре среди многих других вещей в специальных креплениях.

— Быстрее… — громким шепотом поторопил он лейтенанта.

Фурс отстегнул футляр и протянул его капитану.

— Открой! — в его шепоте слышалось нестерпимая боль и крайнее нетерпение.

Лейтенант отстегнул закрывающий клапан и открыл крышку. Внутри лежало всего два предмета: продолговатый металлический цилиндрик с красными полосками поперек, и серебристая трубочка с палец толщиной и размером с ладонь, но эта уже была с зелеными полосками, шедшими вдоль.

Дрожащими пальцами Краме схватил цилиндрик, что с красными полосками и прислонил его к кровоточащей ране на руке.

Из небольшого устройства выскочила игла и впилась прямо в глубокий порез. Почти сразу же, цвет полос начал меняться из красных в нейтрально серые, и вскоре они пропали совсем.

Капитан вздохнул полной грудью и взялся за вторую трубку.

Фурс заметил, что пальцы его уже не подрагивают, движения стали более четкими и точными.

Вторую трубку Краме приложил к бедру в то самое место, где правая нога была вывернута под неестественным для человека углом. Игла, не встретив сопротивления, прошила эластичную броню, и тут капитан затрясся всем телом, еле удерживая трубку в вертикальном положении. Вскоре и с зелеными полосками произошло то же самое, что и с красными. Они стали практически не видны на серебристом фоне. Трясучка у Краме постепенно закончилась, и он замер неподвижно на несколько секунд.

Сложив цилиндрик и трубку обратно в футляр, он сам застегнул клапан и протянул его Фурсу.

— Положи обратно.

Хоть он и произнес это шепотом, но в его голосе больше не было ни слабости, ни боли.