— Понял, — хмуро ответил Олег, а Трор после его ответа снял заклятье и убрал артефакт. Переживания попаданца можно понять — радостного в том, что он попал в самый центр политических интриг, было очень мало. Это хорошо читать в книгах или смотреть в приключенческих фильмах. Наяву же, тем более главному действующему лицу, ничего хорошего ждать не приходится.

Так и плыли дальше без разговоров. Олег хмуро обдумывал свои невеселые перспективы, а Трор с Максом потягивали морс и пиво, стараясь не мешать своему подопечному. Впрочем, долго огорчаться у Гордеева никогда не получалось, такой уж был у него характер. «Живы будем — не помрем», или, говоря по-латыни: «Дум спиро — спэро»[1], — было его основным лозунгом, позволявшим переносить и армейские будни, и недоразумения на гражданке, и нынешние приключения. Отвлекшись сначала на пасторальные пейзажи на убегающих назад берегах, на пасущиеся стада, поля, покрытые колосящейся пшеницей или чем-то весьма на нее похожим, на странные конструкции, поддерживающие веревки, увитые виноградом, он отложил в сторону размышления о том, чего все равно изменить не в силах. Выпил пива и начал расспрашивать спутников о достопримечательностях, мимо которых проплывал их кораблик. Ничего особо интересного, впрочем, им увидеть не удалось — долина реки была одним из основных сельскохозяйственных районов, и не более того.

Дальнейшее путешествие запомнилось Олегу только скукой. Смотреть на поля и стада скоро надело, а пейзажи нисколько не менялись до самого вечера, да и потом с утра не отличались разнообразием.

Огромная баржа, стоящая у берега реки, неподалеку от речного порта, первой привлекла внимание Олега. На ней десятки людей бегали от одного столика к другому, перекликаясь на ходу. Шум стоял такой, что даже пролетавшие мимо чайки испуганно шарахались в сторону.

— Что это? — удивленно спросил Олег.

— Это? Ничего особенного. Торговая Баржа. Богатые купцы, которые пригоняют в Эблану целые караваны судов, имеют здесь своих представителей. Они на той барже как раз и торгуют. Сразу сотнями тысяч модиев и талантов[2], причем даже не меняя склада хранения.

— А чего-то они — на барже? Да еще в стороне от города и порта?

— Слышишь, какой крик? Эти уже привыкли, но ни жители, ни приезжие не хотят слышать таких воплей у себя под боком. Вот и выделили им баржу, отогнали чуть в сторону — и пусть кричат. Сколько им хочется.

— Понятно. Неплохо придумано.

Сам порт попаданцу понравился. По сравнению со столицей город был намного меньше, не столь красиво застроен, пожалуй, даже грязноват. Зато жизнь на улицах бурлила. Всюду бродили сошедшие на землю моряки из самых разных стран, преимущественно, конечно, из лежащих на берегу Средиземного Пролива, кратко называемых странами Средиземья. На любой, самой захудалой улочке обязательно присутствовал с десяток лавочек, торгующих всем, что могло понадобиться гостям — от привозимых с гномьих гор стальных орудий труда и оружия, до благовоний и продуктов местного, ромейского производства.