— Постойте-ка, — Олег, сменив тон на принятый мимами, заставил улыбнуться собеседников, — а чем могут помешать столичные доны и тем более купцы? В военном лагере, если армия решит поддержать претендента? Ничем. Сейчас не мир, и воины значат не меньше, а скорее больше, чем купцы и благородные бездельники.

Разговор прервался, собеседники Олега обдумывали его слова.

Но на войне как на войне. Как обычно, передовой дозор внезапно наткнулся на разведку противника. И думать о политике стало некогда. Но то, что командовавший дозором декурион принял за разведку, оказалось всего-навсего охранением. Причем весьма беспечным, ромеи перебили всех за пару минут. Никто не успел не то чтобы поднять тревогу, даже схватиться за оружие.

Беспечно расположившаяся в поле скара алайской пехоты не приняла никаких оборонительных мер. Не было ни рва, ни частокола, ни составленных вместе телег, не было даже простых рогаток. Примерно полтысячи воинов, расположившись на удобной поляне, беспечно бродили по лагерю. Большинство занималось готовкой, собравшись группами у костров, над которыми висели на импровизированных треногах котелки. Командиры, похоже, вообще еще соизволили почивать. Разведчики доложили, что у трех больших палаток, стоявших в центре расположения, пока было тихо. Несколько слуг возились рядом, обихаживая коней и готовя обед.

Разворачиваясь на ходу, отряд лавой атаковал отдыхающий отряд противника. Грозный клич «Барра!», несколько мгновений, и конная лавина уже затопила поле, такое обширное для пешего и столь малое для несущихся вскачь конников. Почти никто в лагере не успел ни надеть брони, ни схватиться за оружие. Лишь с десяток опытных ветеранов сразу побежали к стоящим чуть в стороне телегам с припасами, на ходу хватая все, что попадало под руку. Другие бросались на землю, надеясь, что лошади, еще не обезумевшие в битве, не будут наступать на лежащие тела. Большинство же, потерявшись от неожиданности, бежали куда глаза глядят, забыв, что четыре лошадиных ноги быстрее, чем две человеческие.

Олег парой ударов покончил с двумя пытавшимися отбиться от него короткими пехотными мечами солдатами. Сбил конем еще одного. Еле удержался в седле, когда Ант перепрыгнул невысокую солдатскую палатку, скорее даже навес. Инстинктивно дернул повод, когда в скачущего рядом бойца попало ледяное копье, выбросив из седла. Жеребец отскочил в сторону, заставив Олега пригнуться. Прошуршавший над головой и взорвавшийся где-то в воздухе огнешар заставил его на полном автомате выставить водовоздушный щит и сразу пришпорить коня. Второй огнешар с шипением испарился в щите. Ант выскочил на пятачок. Стоящие на нем двое алайцев не ожидали неудачи, тем более что дым от костра, в который свалился котелок с пищей, закрывал им обзор. Но среагировали они мгновенно. Еще один огнешар врезался в щит, испарившись вместе с ним, над плечом Олега прожужжал выпущенный из арбалета болт. В ответ он бросил заклинание «айсберг» и снова пришпорил Анта. Скачок, меч Олега с визгом сталкивается со спатой второго противника. Удар, еще удар. Ант с размаху бьет врага телом, сбивая с ног. Извернувшись, Гордеев нанес еще один удар, с хрустом пробив доспех на спине алайца. Оглянулся, удовлетворенно заметив, как появившийся из дыма всадник бьет превратившегося в ледяную статую вражеского мага булавой. Лед колется на летящие во все стороны мелкие обломки…