Постригся ты, но схима не смирила, твой злобный дух.
(Алексей Константинович Толстой)
Одежду на входе у него сразу забрали и сожгли, затем заставили скоблить себя мочалом в огромном тазу, а в это время, брат монах поливал его грязное тело, тёплой водой. Филипп остервенело, тёр себя мочалом, смывая дорожную грязь, потом, ему выдали монашескую одежду на пару размеров больше, да кусок пеньковой верёвки. Филипп подпоясался верёвкой, и стал выглядеть как куль с крупой, но ни мальчика, да и никого вокруг, его нелепый вид ни капли не волновал.
Для начала, Филип был определён при монастыре убирать трапезную, после обильных возлияний монахов, а также мести двор, и убирать нечистоты из выгребной ямы, перенося их вёдрами, на огород при монастыре, где монахи выращивали репу, капусту и прочие растения, названия которых мальчик не знал, да и видел он их, первый раз в своей жизни. В течение длительного времени, изо дня в день, он повторял одну и ту же работу. Ему было не привыкать, это он делал когда-то, когда жил в своей деревне. Иногда, для разнообразия, а чаще всего, когда один из монахов-пастухов с иссечённой розгами спиной лежал на лавке со страшного перепоя, его выпускали за ограду, вместе с монастырской птицей, которую он пас за пределами монастыря, или со стадом монастырских коров, которые он сопровождал на пастбища, расположенные недалеко от стен. Он был трудолюбив, настырен, послушен и исполнителен. С течением времени, стал проявлять нешуточные рвение, когда молился стоя на коленях, на каменном полу. Был настолько послушен и трудолюбив, что за всё время нахождения в монастыре, был ни разу не сечен розгами, как остальные провинившиеся монахи, которые позволяли себе некоторые вольности не только в поступках, но и своих высказываниях. Филипп трудился, вставая с петухами и до позднего вечера, когда уже жизнь в монастыре затихала, а монахи в большинстве своём сидели в обедне, и пили церковное вино, громко обсуждая различные темы из жизни не только монастыря, но и всего, что происходило за монастырской стеной. Филипп делал вид что прибирается, а сам слушал, о чём говорят братья монахи.
Видя его усердие, ему стали доверять работу по контролю за тем, сколько коров угнали на пастбище, и сколько вернулось назад. Наставник определил его в монастырскую школу, где при его обучении грамоте, он стал проявлять недюжинные способности по вычитанию и прибавлению, а также чтению монастырских книг. Дело для Филиппа было интересное, и более того, монах, который преподавал грамоту, видел рвение и послушность нового ученика, который быстро осваивал все азы, и вскоре, ему уже начали доверять церковные книги, и через какое-то время определили его, в помощники к монаху летописцу, который писал историю монастыря, а также одновременно был хранителем монастырской библиотеки. Даже с течением времени, он не изменил своего поведения, он также был хмур и молчалив, как и в то время, когда монах подобрал его, одиноко бредущего, по дороге.