Что видно по следам в пыли на площадке перед чердачной дверью, довольно многочисленным.

«Хотя, может, как раз местные спекулянты здесь прятались от облавы, все возможно, правда, не думаю, чтобы милиция тщательно не проверяла каждый раз подъезды. Поэтому нужна отдельная хитрость, чтобы не ждать унизительной поимки перед дверью чердака».

Через полчаса упорного труда, подкладывая под молоток заранее захваченный во дворе обломок кирпича, я вытащил оба крепления из своих пазов и положил всю цепочку с замком в сумку.

Кирпичом придавил дверь, чтобы она не стояла нараспашку, сначала при свете слабого фонарика с плоской батарейкой на четыре с половиной вольта изучил сам чердак, заваленный хламом и завешанный везде гигантскими клубами пыли.

— Придется повозиться, — пробормотал я, — приехать сюда в будний день, чтобы поменьше народа слышало, как я по чердаку шастаю, желательно со сменной одеждой.

После разведывательного мероприятия я добрался до Балтийского вокзала и уехал домой, так и не продав ничего.

Правда, Стасу я выдал последние деньги, которые был должен, чем немного порадовал приятеля.

Вечером снова прогулка с подругой, как обычно и снова намек от нее. Уже такой конкретный, что скоро ее родители с младшей сестрой уедут на три дня в гости к родственникам в Псков, она останется одна дома, совсем одна. Подобная новость вышибает из головы все мои размышления насчет того, ехать завтра или нет в Питер.

Да, скоро меня ждет суровое испытание для моей нравственности, несколько часов держать в объятьях красотку-восьмиклассницу с шикарной фигурой и не испортить ее непоправимо — весьма серьезный вызов для меня.

Ну, на самом деле — насчет испортить, вопрос спорный. Можно сказать, подготовить максимально бережно и со всем имеющимся знанием к будущей взрослой жизни, вот как такое звучит, если в моем нежном исполнении.

— С тебя шампанское, — слышу я тихий шепот на ухо и понимаю, что настроена созревшая девчонка вполне решительно.

Тут же мне вспоминается история одной знакомой, достаточно хорошенькой в свои тридцать лет, а какой она была в конце десятого класса, я могу только догадываться. Ее история о потере девственности здорово развлекла меня в свое время, я стал серьезнее относиться к маленьким женщинам, всем этим школьницам.

— В конце десятого класса я решила стать женщиной, чтобы в институт прийти более опытной и уже совсем взрослой. Естественно, ровесники меня совсем не привлекали. У них самих опыта никакого не было в наличии, насколько я знаю. Присмотрела для подобного сложно-неприятного дела одного из приятелей отца, самого симпатичного и вполне обеспеченного мужчину. Несколько раз плотно так прижалась к нему с невинным видом грудью у нас дома, всегда в укромных местах, и таким образом быстро довела мужика до принятия решения. Он тоже догадался, что девочка созрела, вскоре предложил переспать с ним по-взрослому, получить за потерянную невинность в подарок джинсы красивого голубого цвета. Мне уже исполнилось восемнадцать лет, так что он ничем особо не рисковал. Я выставила одно условие — побольше шампанского, получила его и так накидалась, что даже не помню точно, как там все случилось, — рассказывала она, прикуривая в кровати.