Заодно попросил мне выдать деньги за кассетник, триста шестьдесят рублей мне совсем не лишние теперь окажутся.

Через неделю привезли на бортовом газоне очень тяжелую, уже покрашенную темно-коричневой краской железную дверь, еще через пару дней поставили ее в проем. Замки обварены качественно, язычки входят-выходят без проблем, я рассчитался с умельцами, заплатив им за установку и железной, и деревянной дверей сразу.

Соседи по подъезду постоянно выходят на шум крепежно-сверлильных работ, я там не стал светиться, как организатор процесса. Поэтому пришлось бабе Тае самой рассказывать жильцам, зачем она ставит себе такую мощную защиту и от кого оберегается.

После достаточно хлопотного процесса я обучаю хозяйку пользоваться новыми ключами и облегченно вздыхаю. Наконец-то до моего солидного собрания техники так просто не доберешься, просто один раз пнув крепким ботинком как следует дверь квартиры.

Еще через неделю в нашей путяге случается большой праздник, в кассе выдают стипуху всем-всем. Поэтому я получаю на руки свои даже не сорок, а целых сорок пять рублей. Что-то там добавили на обзаведение своими личными мыльно-пенными принадлежностями учащимся нашего ПТУ.

— Любит все же государство свой будущий рабочий класс, вон как заботится о нас! — радостно сообщаю девчонкам.

Теперь плотно задумываюсь, стоит ли еще посещать свою новую альму-матер?

— Пожалуй, пора писать заявление на отчисление, — решаю я и собираюсь заняться таким ответственным делом со всей взрослой ответственностью на следующий день.

Однако этим же вечером на работе я узнаю, что прихватило по здоровью нашего второго грузчика, что-то с почками у него. Поэтому Софья Абрамовна просит меня подменить того на рабочем месте.

Естественно, что я подменяю и знакомлюсь более плотно со второй сменой в магазине и ее заместительницей.

Работаю два дня подряд с утра до позднего вечера, а когда появляюсь в училище, сразу узнаю, что меня уже ищут.

— Понятно, обратили внимание преподы на мое постоянное отсутствие. Теперь еще узнали, что я съехал из общаги, сейчас начнут пугать отчислением и всякими прочими ужасами, — понимаю я, когда меня сразу же около класса находит завуч по воспитательной работе.

Так и случилось, меня отводят в приемную директора училища, где я дожидаюсь приглашения в кабинет.

— Бессонов, ты прогулял уже два дня занятий! Что с тобой теперь делать? — такие слова из уст мужчины-директора подразумевают, что я должен покаяться, пообещать себя хорошо вести, тогда мне вынесут первое предупреждение.

Сколько таких предупреждений может получить будущий представитель рабочего класса, пока еще его все-таки не выпнут из путяги, я так и не узнаю сейчас потому, что прошу отчислить меня по собственному желанию.