Довольно удобно, особенно если тебе нечего делать и ты хочешь убить пяток часов и пройтись по главному и самому широкому из них — проспекту Когтеточки, пронзающему Айурэ насквозь. Правда, порой на этих проспектах тот ещё ветродуй — как правило, ранней весной.

Впрочем, плохая погода здесь нечастое явление в году, и кроме начала весны можно отметить лишь конец осени, когда целую неделю с отрогов котловины ранним утром и вечером стекают туманы, затопляя окраины и набережные.

Мы находимся на юге Золотого Рога, в отличие от тех же россов — в нашем крае тепло, и город славится солнечными днями, купается в них, словно юная девушка в чистом озере. Дожди кратковременные, но обильные. Грозы суровые и мощные, часто со смерчами, возникающими в море.

Долгое, славное, хотя и немного влажное лето, тягучая осень, похожая на парное молоко, столь она ласкова, и… мягкая зима. Пусть частенько очень снежная. Но никаких ужасных морозов россов, о которых иногда рассказывает Никифоров у вечернего костра. Лично я за всю свою жизнь помню лишь пару лет, когда Эрвенорд замерзала полностью, а не по берегам.

Так что здесь вольготно чувствуют себя эвкалиптовые рощи, кипарисовые аллеи, мирт и самшит, магнолия, персики, инжир и абрикосы. Вокруг моего древнего родового дома в Великодомье растут кедры, а на соседней улице туи, пихты и тис, отчего воздух пахнет пьянящей хвоей.

Это город солнца. И город звёзд. Он добр к каждому. И принимает любого, даря ему возможности. Но потом, как это свойственно всем городам — забирает их, а точнее, отбирает, становясь жестоким к чужим мольбам.

Он породил, а после убил немало людей. И видел все вехи нашего государства, от того момента, когда на берегу Эрвенорд появилась первая хижина.

Айурэ рос, процветал, тянул надменный подбородок вверх, обрастал жирком торговцев. А позже падал в нищету, сгорал в пожарищах и корчился от проливающейся на него магии, выплёвывая из себя кладбища, как пьянчуга выплёвывает зубы после неудачно сложившейся для него драки.

Он видел приход Птиц. Плакал вместе с нами, когда эти создания сделали людей не больше чем рабами, бесправными животными, забитым скотом, своей пищей.

Погружался в глубокое безнадёжное отчаяние на два с лишним века. Рыдал за всех матерей, утративших своих детей. Умирал с каждым днём под властью существ, пришедших из Гнезда.

Он видел уход Птиц. Тот начался с робкой надежды. Тонкого лучика света свечи, которая могла погаснуть в любой миг, как сотни других, бывших (конечно же бывших!) до неё ранее. Те попытки восстания заканчивались ничем, но в неизвестно который раз — получилось. Люди сплотились и благодаря легендарным Небесам изгнали Птиц.