— Ну, хорошо, — сдался я, ибо спорить всё равно бесполезно. Проще убедить Светозарного стать паинькой, чем нашего командира свернуть с намеченного пути. — Давай попробуем. Я, Болохов, Голова. Кто ещё?
Капитан подумал:
— Колченогий и Сычик не спят. Пятерых достаточно?
— Да.
— Толстая Мамочка, — сказала Толстая Мамочка.
— Нет, — отмёл я кандидатуру килли. — Внутрь мы тебя всё равно не протащим.
Капитан одобрил, сказав нам всем:
— Туда и обратно. Не задерживайтесь. Если что-то опасное, плюйте на колдуна, я отвечу перед Фогельфедером. Болохов старший.
Мы с колдуном посмотрели друг на друга. В его ярко-голубых глазах промелькнуло нечто похожее на вопросительную насмешку. Раньше старшим назначали меня, потому что Ил — знакомая мне территория.
— Болохов старший, — без проблем признал я. — Во всем, кроме дорог и путей, которыми я веду отряд. И если говорю «стоп» все стоят. Или бегут, когда я кричу «караул»!
Росс лишь опустил веки, соглашаясь. Как бы он меня ни не любил, понимает, что я никогда не шучу и никогда не преувеличиваю опасности этого места.
Шайлест мы обошли кружным путём.
Люди — самые оптимистичные существа во вселенной. В них живет глупая надежда даже тогда, когда следует изжить её трезвым разумом. В истории человечества был краткий период, когда Ил сочли пригодным для того, чтобы строить тут города. Лет сто, аккурат между победой над Птицами и спятившими Светозарными, мы лезли в Ил толпами, уходя всё дальше и дальше в него.
Результаты вышли плачевными, а города оказались заброшены. Так они и стоят до сих пор. Ну… те из них, что не сгорели в дни, когда бывшие соратники Когтеточки устроили грызню из-за права владеть рунами друг друга.
Ил — дурное место. А города в Иле — того хуже. Они существуют вне времени, не разрушаясь под ветром и дождями. Те, кто вползли в них, опасны. Тот же Хоффнунг, находящийся где-то за пределами всех троп, стал приютом Комариного Пастуха, одного из самых сильных Светозарных.
Шайлест — старая деревня, место отдыха для первых из тех, кто приходил сюда искать булыжники. Она слишком близко к Шельфу, чтобы в ней завелся кто-то крупнее мозготряса, но это не повод рисковать здоровьем. Именно поэтому мы не стали приближаться к заброшенному поселению.
Я повёл отряд через Седотравные поля, так, что над лесом был виден лишь трехгранный шпиль выжженной осквернённой церкви Рут — чёрный и зловещий.
Когда мы добрались до Ворот, Болохов извлек компас, сверился с каплей крови, одобрительно кивнул.
— Здесь.
Я обвёл рукой открывающееся пространство:
— Мне бы побольше конкретики.