[2] «Рослые парни» — гренадеры гвардии лорда-командующего.
Ветер выл в пустых холмах, пригибал к серо-коричневой потрескавшейся земле чахлые вересковые поросли, пробирался через дыру в рукаве куртки, дышал холодом. Гонял пыль, то и дело путался в колючих кустарниках, разбивался о мшистые камни, старыми исполинами лежавшие на пожухлой, серо-желтой траве.
На хвосте стылый ветер приносил запах, и тот пробуждал затаенный страх, дремлющую тошноту, забытое прошлое и все то мерзкое, что есть в нашем мире. Пахло Илом: тяжелые пряные специи, застарелая тина, гнилые цветы влажного дождливого леса, испорченное мясо, прогорклый дым и кровь, разумеется.
Ил — это всегда чья-то кровь. Чаще чужая, но иногда ему перепадает и твоей. Ил жаден до чужих жизней. Здесь, под светом скорбного розового месяца их завершилось достаточно.
От запаха резало гортань, саднило в носу. Хотелось кашлять и пить. Пить и кашлять. Этот аромат не забыть, даже вернувшись домой, даже если после рейда прошло несколько месяцев.
Я сглотнул кислую слюну и с некоторым раздражением посмотрел на невозмутимого Капитана. Вот же ублюдок. И как со всей мясорубкой последних часов ему удается выглядеть таким чистюлей и держаться столь спокойно, словно его позвали на званый обед к лорду-командующему?
«Не желаете ли черепашьего супа, дражайший риттер?»
«Благодарю. Это будет очень любезно с вашей стороны».
Дери меня совы! Разве только скрипичный квартет в ушах не играет, когда я представляю такую картинку.
Но, признаюсь — в ушах звучало нечто иное. Я скорее ощутил, чем услышал слабое «бум-бум-бум», принесенное на хвосте очередного порыва ветра. Пушки все еще вели разговор. Далеко. Слишком далеко, чтобы быть уверенным, что мне не показалось.
— Давай, Медуница, — спокойный голос Капитана вернул меня в действительность. — Времени у нас не так много.
Хотелось выдать что-нибудь привычно-ироничное, но я только посмотрел на его кулак, облаченный в замшевую перчатку, в котором были зажаты две тоненькие веточки. Всего две. Остальные уже тянули, и остались лишь я, да Капитан. Шанс пятьдесят на пятьдесят. На удачу и не на удачу, дери нас совы.
Я вздохнул и потянул за ту, что была ближе ко мне.
Ну и что вы думаете?
Конечно же короткая.
— Проклятье! — пробурчал я, поднимая руку, чтобы все в отряде видели ношу, которую взвалила на меня фортуна. — В этот раз ты точно жульничал. Просто я пока не пойму, как ты это столь ловко провернул.
Капитан серьезно кивнул, словно соглашаясь с моим «обвинением». Хлопнул по плечу, что я предпочёл трактовать, как «сочувствую». Я вздохнул с разочарованием, вновь помянул сов и глянул исподлобья на остальных.