Роман заглушил двигатель. Внезапная тишина в салоне показалась оглушительной; слышно было только, как неровно, сбивчиво я дышу.
— Вылезай, доктор. Приехали.
Когда я спустилась на утоптанный снег, каблуки тут же предательски скользнули, но тяжёлая горячая ладонь Потоцкого мгновенно подхватила меня под локоть, удерживая на ногах с такой естественной, небрежной силой, словно я была фарфоровой статуэткой.
— Вечер добрый, Роман Александрович, — синхронно кивнули охранники у входа, с нескрываемым, откровенным изумлением уставившись на меня — бледную, в строгом сером пальто, с растрёпанным пучком и сжатыми в нитку губами.
— Здорово, парни. Макс приехал?
— Так точно, в VIP-зале уже, с тренером перетирает.
Имя ударило в виски тупым, ледяным обухом. Макс. Максим Ветров. Тот самый друг, который затеял весь этот идиотский спор, и инвестор Элины, который оплачивал ремонт клиники и знал настоящую Воронину в лицо.
Внутри всё мгновенно оборвалось, рухнув куда-то в холодную пустоту под рёбрами. Морозный воздух вдруг стал колючим, обжигающим — я попыталась вдохнуть, но лёгкие словно склеились. Если я сейчас переступлю порог этого здания и столкнусь нос к носу с Максимом, весь спектакль рухнет за три секунды. Прямо там, на глазах у этих перекачанных громил — с позором, скандалом и реальной уголовной статьёй за подлог.
Здравый смысл отключился, оставив только чистый, животный инстинкт самосохранения.
Пока Роман на долю секунды отвлёкся, кивая второму охраннику и протягивая руку к тяжёлой стальной двери, я резко дёрнула локоть, вырываясь из его ослабевшей хватки, крутанулась на месте и рванула обратно — к тёмному выезду из промзоны, к проспекту, куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Каблуки предательски поехали по раскатанному снегу. Я едва не завалилась набок, судорожно взмахнула руками, ловя равновесие, и успела сделать от силы три скользящих, панических шага.
— Эй, ты куда намылилась, бегунья?
Не успела я даже вскрикнуть, как железная рука перехватила меня поперёк талии прямо поверх шерстяного пальто, с лёгкостью оторвала от земли и рывком впечатала спиной в широкую, обжигающе горячую грудь.
Я задохнулась, вцепившись пальцами в его жёсткое предплечье, пытаясь разжать стальной захват, но с тем же успехом могла бы ковырять ногтями бетонную сваю.
— Пустите! — сипло выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, перекрывая голос. — Я не пойду туда! Мне… мне нельзя! У меня давление, мне плохо, я домой поеду!
— Давление у неё, — глухо хмыкнул Потоцкий мне в самую макушку, даже не запыхавшись, и чуть сильнее сжал рёбра, не давая дёрнуться. Охранники у входа тактично отвели глаза в сторону, старательно делая вид, что изучают ночное небо. — Не свисти, доктор. Секунду назад у тебя со здоровьем всё в порядке было, пока про Макса не услышала. Вы кажется с ним знакомы.