В трубке послышался громкий, судорожный всхлип. Элина явно металась по залу ожидания, потому что на фоне застучали её каблуки по плитке.
Роман шагнул через порог, прикрыл за собой массивную дубовую дверь и прислонился к ней плечом, скрестив руки на груди. Его лицо выглядело иначе: на нем не осталось никакой ленивой вальяжности, скулы заострились, под тёмной щетиной ходили желваки, а взгляд цепко, по-хозяйски прощупал весь кабинет и упёрся в моё лицо.
— А где стекляшки, доктор? — хмыкнул он, медленно отлепляясь от двери и делая два тяжёлых шага к столу. — Рабочий день закончился, и злая училка сняла маску?
У меня внутри всё натянулось, как перекрученная струна. Без чужих черепаховых очков я чувствовала себя так, словно вышла на перестрелку в ночной рубашке: ни барьера, ни привычной защиты, только собственное колотящееся под ключицей сердце, от ударов которого мелко вибрировал шёлк блузки.
— Устали глаза, — сухо отчеканила я, заставляя спину выпрямиться до хруста в позвонках. — И насколько я помню, Роман, мы попрощались до четверга. Вы что-то забыли? Следующий приём через три дня.
— До четверга долго, — глухо уронил он.
Он подошёл вплотную к столу. Снова навис, перекрывая свет от потолочных ламп, отчего по краю столешницы легла густая тень. В нос ударил колючий уличный холод, смешанный с горьковатым дымом и чем-то тяжёлым, мужским — таким плотным, что у меня мгновенно запершило в горле, а кончики пальцев заледенели.
— Я спустился в паркинг, завёл тачку, — тихо, с угрожающей хрипотцой продолжил Потоцкий, упираясь костяшками пальцев в дуб, — и понял, что меня до сих пор трясёт от твоей наглой рожи. Сидит тут пигалица метр с кепкой и диагнозы мне раздаёт. «Примитивный механизм», «дешёвый пластырь», «не умеете проживать злость». Ты, доктор, пороху в жизни не нюхала, а берёшься судить, как мужику пар спускать.
— Я делаю выводы на основе фактов, — голос предательски дрогнул на последнем слоге, но я тут же сжала зубы, возвращая интонации ледяной металл. — И ваше внезапное возвращение без записи только подтверждает мою правоту. У вас проблемы с границами, Роман. Вы не умеете принимать отказ и слышать слово «нет».
— Я вообще хреново воспринимаю слова от тех, кто дальше своего душного кабинета носа не высовывает, — оскалился он. В глубине его тёмных глаз вспыхнул знакомый, опасный огонёк — азарт зверя, который решил не просто загнать добычу, а поиграть с ней. — Собирайся.
Я моргнула. На секунду показалось, что я ослышалась.
— Простите?
— Собирайся, говорю. Куртку накидывай. Поедем, я тебе на практике покажу, как «примитивный механизм» работает. Раз уж ты взялась меня лечить, изучай пациента в естественной среде обитания.