Телепат оказался прав. Буквально сразу Раменский отвернулся. Я был для него неинтересен. Пока что.
Стоило мне оказаться за пределами зала совета, покалывание отпустило сразу, будто выключили рубильник. Панацея, Горнило и Бастион вообще громко выдохнули. Парни рванули к автомату с шоколадками, который, оказывается, стоял неподалеку за углом. Бородач сунул купюру, но не получил ни хрена, начал тыкать пальцем в кнопки и материться. Бастион стоял рядом и ухохатывался с товарища. Забавно, но они в одно мгновение «забыли», что их предводитель остался один на один с недовольным Старейшим.
Внезапно чья-то рука схватила меня за шиворот, как щенка, и оттащила в сторону. Развернула, впечатала спиной в стену.
Панацея.
— Слушай сюда, мальчик, — сказала она.
Голос блондинки изменился полностью. Ни мягкости, ни этой её тёплой усталости. Теперь он был злым, по-настоящему. Она выпустила мою куртку, но сразу предплечьем слегка пережала горло. Ровно настолько, чтобы я мог дышать, но не дергался.
— Прямо сейчас берёшь задницу в руки и валишь отсюда, Витя. Очень быстро, — прошипела одаренная мне прямо в лицо.
Зубов среагировал раньше, чем я успел открыть рот. Цербер шагнул к Панацее, на полном серьезе собираясь вырвать меня из лап психованной подружки Апогея.
Она даже не посмотрела в его сторону. Просто отвела левую руку назад и положила ладонь ему на грудь.
Зубов застыл. Судя по бешенному взгляду цербера, это было не его желание. Он напрягался, изо всех сил пытался сдвинуть ногу или поднять руку — ни черта не выходило. Блондиночка с ангельским личиком в одну секунду превратила Зубова в столб. Каким-то образом лишила его возможности двигаться.
Я видел его ауру. Чёрное марево полыхало как настоящее пламя, по нему шли багровые пятна, следом ртутные нити. Зубова крыло от ярости, но он даже слова не мог произнести.
— Меня ты не обманул, Витя, — продолжила Панацея, отвернувшись от воспитателя, будто ничего не случилось. При этом ее ладонь по-прежнему прижималась к груди Зубова, — У тебя перестраивается организм. Целиком. Это особая перестройка. Я такую видела всего лишь пару раз. Очень давно.
Она чуть отодвинула предплечье от моего горла. Совсем чуть-чуть.
— Я вижу, кто ты. И Апогей это тоже скоро поймёт. Он сразу заподозрил, но пока не торопится радоваться, хочет убедиться. Ты каким-то образом ухитряешься прятать свой Дар, однако это, поверь, ненадолго. Я понимаю, почему ты полез сюда, в Авангард. Думаешь, что рядом с Апогеем будет безопаснее? Что это лучше, чем попасть к инквизиторам. — Панацея качнула головой. — Ошибаешься. Разницы нет. Может, даже наоборот.