Она ошиблась, потому что пять лет уже после института вставала в шесть утра, чтобы из области к девяти добраться в Москву — сначала на автобусе, потом на метро. А домой возвращалась к десяти и не всегда сразу ложилась спать — нужно было что-то просмотреть, кому-то из авторов ответить, доделать заявки на договоры, написать правки художникам обложек.
Ошиблась, потому что верстку вычитывала уже ночью, потому что верстальщик ее задержал, а сдать в печать нужно было еще вчера, чтобы успеть в срок.
Потому что неделю работала разболевшаяся, заливаясь фервексом и запрыскивая нос каплями. Потому что впереди был запуск серии, и нужно было сделать это хорошо.
Но чем эти объяснения помогут продажам книги? И серии, которая сбита на взлете ее ошибкой — а, значит, все мечты о переводе стоит забыть? Ее и не уволили-то потому, что работать некому, да и ошибка была первой. Ошибка усталости — издательство, как черная дыра, требовало с каждым месяцем все больше сил. Люди увольнялись, приходили новые, такие же мечтатели, какой была Глаша в самом начале. И выгорали, как она. А больше людей брать владелец «Когорты» не хотел. Зачем платить больше, если можно платить меньше?
Шовинист Грач написал ей истеричное письмо, где слова «некомпетентная малолетка» были самыми приличными; затем позвонил Сан Палычу и требовал ее уволить. Собственно, он был прав, потому что читатели по поводу брака обычно бомбили автора, и он отдувался за ошибки издателя. Но работать в издательстве было некому, и начальник просто пообещал Грачу заменить для него Глашу на коллегу мужского пола.
Как будто тот не может ошибиться. От усталости ошибались все… но авторам и читателям, купившим тираж, от этого не легче.
Тиражи с таким браком обычно не изымались. Их все равно отправляли в продажу в надежде на то, что хотя бы часть затрат на издание отобьется. Но, конечно, читатели, купившие первую книгу серии с браком, не пойдут покупать следующие.
— Издательство — это не социальный проект, — любил говорить Сан Палыч. — Издательство — это бизнес. В нем не до благородства и сантиментов. Мы выпускаем книги, которые раскупают. И раскупают быстро. Вне зависимости от того, нравится нам книга или нет. И нас нанимают, чтобы этот бизнес был успешным.
Сейчас, конечно же, ее лишат премии, а чистая зарплата выпускающего редактора — грустная цифра. Запасов нет — все уходит на оплату ипотеки, перехватить не у кого. Точнее, есть у кого, но Глаша привыкла справляться сама. И не привыкла жаловаться.
— Ну ничего, — пробормотала она, вдруг ощутив, как начинает резать глаза. — Поживу на кефире и батоне месяцок… не в первый раз.