— Это же «Когорта», — вздохнула она, — одно из крупнейших издательств. Таких возможностей, как там, почти нигде нет. Так что буду работать… и ждать возможности перейти.
Долго они болтали — и Мише Глафира рассказала почти все. Только про отсутствие денег не стала, иначе Давыдов их предложит, а она не возьмет, и будет неловко и напряженно. Или вообще молча купит пять пакетов еды так, чтобы ей до конца месяца хватило, а она будет ощущать себя, как очередная его бедняжка, которую Мишка подкармливает.
— Тебя это издательство жрет, Глаш, — весомо сказал он. — Тебе нужно увольняться. У тебя сейчас сил нет что-то сделать со своей жизнью, потому что она вся на работе. Нужно совершить прыжок веры.
— Прыжок веры? — не поняла Глафира.
— Это из игры, — объяснил Мишка. — На самом деле, из философии, но будем считать, что из игры. А если по-твоему, по-психологически, то это шаг в неизвестность, когда нет гарантий успеха, но и жить по-нынешнему невозможно.
— А ипотеку я чем буду платить, философией? — усмехнулась она. — Миш, в концерне самые высокие зарплаты. Единственный шанс мне выдохнуть — это занять должность повыше с зарплатой побольше. Я к ней и шла… пока не профукала из-за собственной невнимательности.
— Усталости, Глаш, — поправил он. — Усталости.
— Да какая разница? — упрямо сказала она.
— В невнимательности виновата ты. Ты что-то недоделала. В усталости — тоже ты, но ты что-то переделала. Знаешь, что у нас график сутки через трое? И чаще выходить на смены крайне не рекомендуется? И не только из-за нарушения трудового законодательства, а потому что вероятность ошибки в несколько раз больше. А сколько работаешь ты, считала, если учесть дорогу и работу на дом? Или проще посчитать, сколько ты не работаешь? Значит, надо себя разгружать. Хотя бы снизить время на дорогу. А это значит переехать ближе к издательству или найти работу рядом с домом.
— Вот только денег на квартиру в Москве у меня нет, — довольно едко сказала Глаша.
— Можно эту сдавать, а там снимать, — пожал Миша плечами. — Можешь вообще пожить у меня — всяко ближе, тебе от меня полчаса на метро.
— Да что ты, — засмеялась она. — Не шути так.
Мишка пожал плечами. И не стал повторять предложение.
Глафира болтала с ним, пока не стали слипаться глаза. А потом как-то оказалась уже в кровати — Миша то ли отнес ее, то ли отвел, — и под звуки моющейся посуды задремала, уходя постепенно в тяжелый сон, какой бывает только после истерики. Давыдов все ходил туда-сюда, чем-то шуршал, что-то двигал.
Да что он там делает?
Глаша проснулась от тишины. И тишина эта была на диво уютной и теплой. И тело было расслабленным пока не вспомнились и вчерашняя выволочка, и тяжелый день.