— Глядите, что делается, люди! С лета сверхурочными замучали! Вздохнуть некогда! Вроде как дают копейку заработать, да с того заработка и помереть недолго! Шутка ли — по шестнадцать часов в заводе! — при каждом слове изо рта вылетали облачка пара.

Толпа колыхалась, слушала и негромко гудела.

— А кто на сверхурочных горбатится не хочет — тем штрафы на блюдечке, на-ко вот, чтоб не артачился! — покрасневший от холода кулак поддерживал взмахами каждую фразу.

— Верно! Верно! — раздались в разных местах голоса, но тут из здания рядом с воротами появилась группа почище — видимо, дирекция да мастера. Толпа тревожно загомонила и качнулась навстречу.

— Чего вам еще надо, православные? Работа есть, крыша над головой есть, не голодаете, — громко начал откормленный бородач в шубе и бобровой шапке.

— Ага, гнилье из заводской лавки жрем, хуже скотины! — выпалили из толпы.

— И праздничных дней лишают! — подхватил оратор с бочки. — Жадность давит, что люди Рождество да Святки гуляют, срезать придумали! По шестнадцать часов ломаешься, дак еще и это! Без отдыха даже лошади дохнут, а мы люди!

— А штрафы? Заболел — штраф! Не был в церкви — штраф! Закурил в обед — штраф! Не нравишься мастеру — штраф за поведение! Громко заговорил в рабочей казарме — штраф за тишину! Что мастеру в голову взбредет — за то и штрафуют!

— Дак для того вам жилье и построили, чтобы не песни орать, а отдохнуть было где! — снова попытался перебить бородач.

— Ага, построили, да из жалования за него три шкуры дерете!

— А больницу для вас строят? — гнул свое откормленный.

— Ууу, сука! — раздался из толпы злой голос, — то-то, что больница! На прошлой неделе троих искалечило! А за месяц еще пятерых! За год семерых похоронили! Больница, тьфу! Раньше всех в гроб загоните! — и голос матерно выругался.

— А не нравится — пойди, поищи где лучше!

— Да пошел ты сам! — рабочие двинулись вперед и вынесли бородача на тумаках, тот с мастерами поспешил ретироваться в сторону заводоуправления, обронив шапку, которую сразу же затоптали. Толпа проводила их свистом, а мальчишки — крепкими снежками. Стоило только первому белому пятну вспухнуть на спине бородача, как толпа заулюлюкала, еще несколько снежков и ледышек попали в подручных, сбив с одного из них картуз, а потом кто-то угодил в окно, расколотив его вдребезги. Люди буквально взревели и в сторону захлопнувшейся за бородачом с присными двери полетело уже все, что попалось под руку.

Минута — и ни одного целого окна.

— Стачка! — прокричал, надсаживаясь тот самый работяга в бушлатике.

— Стачка! Стачка! — ответил ему десяток голосов с разных сторон. — Надо выборных, да наказ составить, чего мы от хозяев требуем!