— И тебе, Андрей Петрович, не хворать, — Борис Иванович с прищуром посмотрел на меня, — а ты, разве, считаешь, что поводов для беспокойства нет?

— Да нет, я полностью согласен с тобой в том, что это торжество жизни свидетельствует о том, что кто-то спасся, и я даже примерно могу предполагать, кто это был.

— И кто же? — вопрос задал Борис Иванович, но и Семён смотрел на меня крайне заинтересованно.

— Смотрите, вот, примерно, тут была плоскость портального перехода…

— И о чём это говорит? — поинтересовался Борис Иванович.

А у Семёна в глазах зажёгся огонёк понимания. Он тоже, как и я, сложил два и два, и пришёл к закономерному выводу:

— Жрец этот козлобородый? — предположил Прокопьич.

— Да, я думаю, что он, — подтвердил я его догадку, — это сволочь, похоже, очень сильная, что само по себе плохо, и, кроме того, умная и сообразительная, что ещё хуже.

А с чего ты взял, что эта сволочь умная и сообразительная? — Семён, похоже не желал признавать за врагом этих качеств.

— Ну, ты вспомни, как дело было, — я поднял глаза на этого прожжённого скептика, и продолжил доказывать правильность своих выводов, — сколько времени прошло между тем, как Лиза вышвырнула этого чёрта обратно через портал, и тем моментом, когда портал схлопнулся?

— Так, я вижу, что многое упустил, — хмыкнул Борис Иванович, внимательно вслушивавшийся в нашу полемику, — обязательно потом расскажите, что там у вас происходило.

— Расскажем конечно, — ухмыльнулся Семён, а потом обратился с вопросом уже ко мне, — очень не много времени прошло, но о чем это, по-твоему, может говорить?

— А о том, что за этот малый промежуток времени этот жрец успел сообразить, что всё пошло не так, — я посмотрел на Семёна.

А Семён морщил лоб, подбирая, судя по всему контраргументы. Но я ему не дал сосредоточиться:

— Мало того, что он успел сообразить, — продолжил я, — он ещё и скастовал мощнейший щит, который, в конечном итоге, и спас ему жизнь.

— Не факт, — продолжал упорствовать Прокопьич, но, по его глазам было видно, что делает он это уже, скорее, по инерции, исключительно, так сказать, из-за упрямства.

— Ну, как же не факт, — улыбнулся я, — кустики выжили, а жрец нет? И если нет, то где труп?

Семён понимающе хмыкнул:

— Ну да, это я упустил. Железное правило: нет тела — нет дела…

— Ага, а раз тела нет, — продолжил мысль Борис Иваныч, — то его либо кто-то унёс, либо это самое тело ушло своими ножками…

— Не будем плодить сущности сверх необходимого, как нам завещал преподобный Оккам, — резюмировал я, — если мы пристально исследуем этот пятачок, то найдём, я так думаю, только следы этого живучего жреца…