А то я, знаете ли, видел в своё время тех, кого чудом удалось отбить у серрах. Зрелище, хочу вам сказать, к веселью не располагающее совершенно.
Нет, физически все они выглядели ещё более или менее пристойно… Но вот ментально они были полностью опустошены и раздавлены. Их мозг подвергся таким воздействиям, что сначала наши медики с ходу заявили, что теперь это не более, чем овощи.
Потом, правда, после сложнейших исследований, пришли таки к выводу, что шансы вернуть хотя бы некоторых бедняг если не к полнокровной, то, хотя бы к относительно разумной, жизни всё-таки есть…
Но те, кому повезло после длительного лечения обрести способность генерировать сколь нибудь связные мысли, очень не дотягивали до уровня среднего человека, оставаясь на уровне десятилетнего ребёнка…
И что будет конкретно со спасённым нами человеком, я пока не брался предположить. Мне следовало поговорить с ним хотя бы несколько минут, посмотреть ему в глаза…
Но, поинтересуемся, сначала, у доктора, может Эви меня обнадёжит.
— А как у него с головой? — спросил я.
— Ты знаешь, боюсь сглазить, но, вроде как нормально, — ответила Эви, — заговаривается иногда, конечно, но это вполне извинительно для него. Я так думаю, что он пережил немало.
— Ты не будешь возражать, если я задам ему пару вопросов? — спросил я у нашей главной целительницы.
— Задавай, — вздохнула она, давая мне понять своими интонациями, что лучше не надо, но если уж совсем невтерпёж, то давай…
Я подошел к нашему пациенту, который лежал, прикрыв глаза. Иногда по его лицу пробегала гримаса, говорящая о нешуточных страданиях.
— Не иначе, как организм просыпается, как говорила Эви, — подумал я, ну, и болевые ощущения от имеющихся ран усиливаются…
— Вы меня слышите? — обратился я к лежащему. Лиза посмотрела на меня, как на изверга, так как в момент, когда прозвучал мой вопрос, лицо лежащего опять исказилось от боли.
— Да, — прохрипел он.
— Кто вы, как вас зовут? — голос мой прозвучал, наверное, излишне требовательно, а потому я счёл нужным добавить, — только сильно не напрягайтесь…
— Я лейтенант императорской лейб-гвардии, — было видно, что эти слова дались ему с большим трудом, — моё имя Кирилл Вяземский… Кирилл Александрович Вяземский…
Старший жрец десятого легиона прорыва «Глашатаи Хаоса», в подчинении которого ещё совсем недавно состоял десяток простых жрецов и около сотни послушников, сидел в глубоком кресле.
Кресло это стояло на высоком подиуме в круглом подземном зале, располагавшемся под одним из туземных поселений, куда его забросили превратности судьбы. На стенах этого мрачного зала, в кованых держаках горели архаичные факелы, бросая багровые блики на прячущийся в глубоком капюшоне козлообразный лик жреца Великого Хаоса.