Он не стал спорить, видимо, и сам понимал, что мы в ловушке. Помощи ждать неоткуда, а так хотя бы есть шанс потянуть время.

Я разомкнула губы брата и влила в него энергетический коктейль. Потом повторила процедуру с друзьями Николая. Отец молчал. Хмурил брови и сжимал кулаки, но не стал говорить о том, что энергетик не вылечит ребят, а только немного поможет источнику.

— Яра… я хотел…

Отец не договорил, прикрыл глаза на несколько минут и о чём-то задумался.

— Скажи, папа, что для тебя семья? — не выдержав тишины, спросила я. — Только продолжение рода?

— Я женюсь, — выдал он вдруг. — Помолвка с баронессой Людмилой Свиридовой уже одобрена в канцелярии императора.

— Свиридова? Бездетная вдова из побочной ветви? Зачем?

— Ей отошли железные рудники покойного мужа и несколько медных шахт.

Я прикрыла рот, не задав следующий вопрос. Странно, что он вообще решил завести со мной этот разговор. Со мной — дочерью, которая примерно на том же уровне, что породистые лошади в его конюшнях. Красивые, вышколенные и абсолютно бесполезные. Таких лошадей выставляют напоказ, показывают их стать и породу — их ценность только в том, что они стали венцом селективной науки.

— Посмотри на раны, Яра. Ты знаешь, кто оставляет такие следы?

Я знала. Поняла это сразу, как только увидела рваные края порезов на одном из друзей брата. Семён или Алексей? Я до сих пор не знала, кто из них кто. Такие раны оставляют разломные твари, порождения скверны. А ещё их оставляют призванные менталистами увры, которых без должного опыта не отличить от разломных.

Любую рану можно срастить, можно вырастить оторванную руку или ногу, даже шрамы убираются при желании и наличии денег на хорошего целителя. Но следы от когтей тварей останутся на лице этого молодого мужчины навсегда. Их не прикрыть и не извести лечебными притирками.

Когда-то красивый, явно породистый парень был обезображен. Левая щека была изодрана в клочья. Из-за спёкшейся крови было не видно остальных повреждений, но я точно могла сказать: если парень выживет, он будет уродом.

Николаю и второму парню повезло больше — когти оставили следы на теле. У брата был ранен бок, а у его друга плечо.

Вот только… сразись они с тварями, они бы не выжили. Да, их потрепали и сильно. Но они живы.

Живы.

Их не убили.

Оставили здесь.

Они приманка. Приманка для нас.

— Мы не выйдем отсюда, — прошептала я, глядя на обезображенное лицо парня.

— Не выйдем, — подтвердил отец и указал на черноволосого парня с разодранной щекой. — Это Алексей Наумов. Второй наследник и гордость графского рода.