Этот мир стоил того, чтобы за него бороться.
И если не я, то кто? Никто не знает, что спонтанные разломы предвещают погибель мира. Никто даже не догадывается, что чем больше предметов из других миров проникает в этот, тем сильнее нити. Нити, связывающие этот мир с тьмой… тьмой и скверной.
Десять лет–пятнадцать? Сколько пройдёт, перед тем как разломы станут стабильными и из них хлынут орды тварей? Кроме меня, никто не знает, что спонтанные разломы — это только начало.
И я должна быть готова. Должна развить это слабое тело, вернуть хотя бы часть своей прошлой силы. Мне нужно будет защитить себя и своих близких. И если для этого мне придётся стать адептом Хаоса — так тому и быть. Но пока… пока я буду прокачивать Эфир. И совсем немножко, на самую малость, приоткрою дверку для Хаоса.
Видения — это всего лишь инструмент. Одно из проявлений Хаоса, запрещённого в этом мире. И я использую этот инструмент. Не так, как делала в своём мире, ведь здесь меня казнят за любое проявление Хаоса. А я пока недостаточно сильна, чтобы вступить в бой.
Но всё это потом.
Сейчас нужно вернуться домой. Просто вернуться домой.
С каждым шагом я чувствовала всё большую слабость. Тошнота накатывала волнами, руки дрожали, а ноги разъезжались на камнях. Максимилиан что-то сделал. Обезопасил? Или усложнил?
Горечь во рту показалась знакомой. Яд пустынного гарука. Именно им была напичкана Ярина, когда я пришла в этот мир и заняла её место. Откуда Макс узнал об этом? Как догадался, что у меня иммунитет?
В который раз мне показалось, что это не я спасла его два года назад. Всё чаще я думала о том, что это была проверка. Проверка, которую я прошла.
Ну что ж… с ядом гарука в крови я забуду половину пути, мои мысли станут путанными, а сама я буду выглядеть так, словно и вправду скиталась по горам двое суток. Хороший ход… жаль только, что иммунитет у меня не полный, и мне придётся испытать все прелести интоксикации.
Мысли путались. На лбу выступила холодная испарина, ноги и руки тряслись мелкой дрожью. Лихорадка пожирала меня, скручивала внутренности и опаляла жаром дыхание. Вархов Макс! Что ему стоило спросить о моей реакции на яд?
— Девочка выживет, но вы должны знать кое-что…
Голос целителя — того самого, что прибыл для лечения раненых одарённых –звучал глухо. Будто сам мужчина находится где-то за пеленой, похожей на стенки мыльного пузыря.
— На обеих руках следы от инъекций, укусов нет, и… она вряд ли вспомнит, кто и что с ней делал.
— Хочешь сказать, что кто-то похитил мою дочь, делал с ней неизвестно что и даже не потрудился залечить следы от уколов?