— Мне сложно судить об их магической силе, — произнес Хакан, — потому что некоторые из их заклинаний лежат за пределами моего понимания. Со слов Тавридии выходило, что мой отец разгневал Богиню и они не смогли удержать проявление Ее гнева. И, если я пойду по пути своего отца, не только на меня, но и на весь мой народ обрушатся тысяча и одно несчастье. Я этого не хочу, Эйвери!

— Поэтому вы до сих пор и не решились…

— Можешь называть меня на «ты», — сказал мне Хакан. — Закон о равенстве вероисповеданий уже больше месяца лежит у меня в кабинете, но я до сих пор не дал ему ход. Не вынес на голосование в Сенат, потому что знаю: он вызовет массу противоречий не только среди придворных, но и среди простых людей, а это может повлечь за собой роковые последствия для всего Трирейна.

— Месть Сестер Богини, не так ли? — выдохнула я. — Вернее, гнев их Богини, которой они прикрываются для своих целей… О, они просто не в состоянии это сделать! Они не могут вызвать извержение Ингора! То, что сейчас происходит с вулканом, — это вполне естественное явление. Если даже и начнется извержение, Сестры Трехликой не будут иметь к этому никакого отношения! Это сила природы… Мощь, спавшая в недрах земли последнее тысячелетие, над которой не властны ни люди, ни маги, ни приверженцы какой-либо религии! Мой дядя всегда говорил…

Хакан качнул головой, и я тут же закрыла рот.

Он был прав — приплетать в наш разговор дядю не имело никакого смысла. У короля Трирейна не было оснований верить человеку, которого он не знал, не слышал его аргументов и не мог проникнуться его идеями. Потому что Хакан вырос в Трирейне, впитав уважение к культу Сестер Богини с молоком матери.

И я понимала, насколько сложно ему решиться на подобный шаг.

— Пока я не буду до конца уверенным, что от моего решения не пострадают люди, я не подпишу тот указ, — произнес он. — К тому же наша династия придерживалась веры в Трехликую Богиню и в силу Великих Сестер почти тысячелетие своего правления. Но в последние годы они стали брать на себя слишком многое…

Произнес это и вновь погрузился в размышления.

И я не стала ему мешать. Понимала, что Хакан стоит на перепутье.

Застыл, молодой и сильный трирейнский мужчина, наделенный почти неограниченной королевской властью; мужчина, в которого я влюбилась с первого взгляда. Он все еще не мог определиться, как ему поступить… Какое решение принять — поддерживать ли веру, которая стояла у основ его династии, или же сбросить с себя гнет Сестер Трехликой Богини с Трирейна, потому что они явно заигрались с имеющейся у них властью.