Здесь требовалась не столько сила, сколько навык. Который был у лисы, но не имелось у меня. Но Ринко, как назло, ушла на танцпол. А значит, Шувалов-младший через несколько минут умрёт.
«А что если?.. — выскочила мысль. — Нет, ну в самом деле! Да, Переход не спасёт личность Михаила, но его тело останется живым. Грех разбрасываться такими возможностями, как подходящий реципиент из княжеского рода! Только подумай, сколько дверей это откроет!»
Больше на рассуждения времени я не тратил. Прогнал мысль, что Ринко бы такое не одобрила — подменять кого-то из высшего дворянства империи! — и занялся делом.
На то, чтобы связаться с Эрикой, выслушать её ворчание: «Второй раз за сутки, Харон! И оба раза экстренно!» — ушло меньше минуты. Ещё одна была потрачена на то, чтобы доставить очередника в Ленове до платформы. Но в тот момент, когда я уже создал координатную метку для Маяка и приготовился скомандовать начать Переход, что-то произошло. Нечто совершенно неожиданное.
Тело Михаила вдруг выгнулось дугой, пальцы заскребли пол, ноги отчаянно заколотили по поверхности. А я ощутил энергию Перехода. Чужую. Которую направлял не я. Чьё-то сознание из-за Пелены, разделяющей миры, влетело в тело княжича. Он в последний раз дёрнулся, после чего сразу же обмяк.
Мои диагностические щупы, которые так и остались в меридианах Шувалова, стали сообщать, что его тело стремительно идёт на поправку. Энергия Перехода исцеляла всё, выгоняла всю ту дурь, что молодой княжич заталкивал в себя на протяжении жизни, и возвращала его организм к состоянию, близкому к идеалу.
Вот только сделал это не я. По мною открытым координатам в тело Михаила пришёл кто-то другой.
— Роман, так нельзя делать! Нельзя, понимаешь? Аматэрасу, о чём ты думал, вообще? Это же сын Шувалова! Шувалова, Роман! Одного из Семи князей Российской империи! Родственника императора! Ты это хотя бы понимаешь? Нельзя подменить его наследника, а потом рассчитывать на то, что тебе удастся договориться с властями! Легализация беженцев из другого мира? Ха! Да тебя и слушать бы никто не стал! Элиты, узнай, что ты сотворил, сделали бы всё, чтобы от тебя и твоих людей даже памяти не осталось!
В таком состоянии Ринко я раньше не видел. Всякой она уже была: и невинной школьницей, и пылкой любовницей, и даже безжалостной убийцей. Но такой гневной фурией — ещё никогда. Хорошо ещё, что мы закрылись от всех в кабинете, даже Уния выгнать пришлось, а то бы встал серьёзный вопрос о том, кто тут главный. Точнее, ни у кого бы больше такого вопроса не возникло.