Но каким-то невероятным способом кофе дарил личное время. Принадлежащее только Ивану и больше никому. Величайшую ценность, о существовании которой многие люди даже не подозревают. Возможность полностью погрузится в свои мысли и в то же самое время — слиться со всем окружающим миром. Раствориться в ритмичных щелчках секундной стрелки механических часов, погрузиться в танец пылинок в солнечном свете, позволить себе отдаться магии нового утра. Начала очередного дня в новом мире, где можно жить, а не выживать.

Жители Деноса не понимали своего счастья. А значит — и не заслуживали его.

Сделав последний глоток из чашки — кофе уже немного остыл и оттого горчил ещё больше — Иван включил планшет и взялся за доклады подчинённых. Нужно было отфильтровать поступившую информацию за сутки, чтобы вычленить из неё важное. И уже только потом с ней идти к Луке. Ведь у Кочевника нет времени распыляться на детали. Он занят стратегией.

— Так-так, — пробормотал он под нос, листая сводную таблицу. — Доход с улиц стандартный, хорошо. По основным заведениям… ну, тоже всё неплохо. Ян опять пытается надуть меня на такой мелочи? Хм, ну что за человек! Впрочем, пусть его, не в деньгах дело… Стоп! А это что?

Ещё в родном мире, Ивана (тогда носящего другое имя), готовили, как финансиста. Специалиста, который станет опорой Кочевнику. Возьмёт на себя вопросы, связанные с бухгалтерией. Ещё до переселения на Денос, он знал всё о работающей здесь системе финансов, налогах, акциях и фондовых рынках.

А ещё он умел видеть в простых цифрах то, что ни за что не разглядел бы обычный человек. Например, то, что незначительное изменение сальдо в итоговой ведомости, сложилось не только из смешных подворовываний Яна, местного жителя, понятия не имеющего, на кого он работает.

Уменьшение дохода значило также, что ответственный за ночной клуб «Пальмира» Андрей Куценогов почему-то ничего за вечер не заработал. Или не сдал выручку.

И то и другое было плохо. Являлось для Ивана тревожным сигналом. Он очень гордился тем, что всего за два года смог выстроить рабочую дисциплину в подпольной империи Луки. А неполучение дохода или сокрытие его от владельца предприятия, было именно нарушением дисциплины.

— Что с Куценоговым? — спросил он, зажав клавишу громкой связи.

Дверь в кабинет тут же отворилась, и внутрь без стука вошёл его помощник, Дмитрий. Уже несколько минут он ждал, когда начальник закончит свой ежеутренний ритуал и приступит к делам.

— Какая-то ерунда, Данакт, — произнёс он ещё от дверей. — Вчера…

— Дима, — негромко сказал Золотарев, прерывая помощника. — Я тысячу раз просил не называть меня старым именем. Тот человек умер. Как и Джусто…