Драконица остановилась в шаге от барьера и теперь, повернувшись к нам, стояла в ожидании, уперев правую руку в бок. Я подошёл к ней вплотную и присмотрелся к светящейся стене. Мои товарищи остались чуть позади. Я чувствовал, что у дварфа барьер вызывал чуть ли не физическую неприязнь, я даже ощутил её отголоски, будто уколы зубной боли, по всему телу. Гильт был ошарашен, и, с одной стороны, ему нравилось наконец испытывать хоть какие-то физические ощущения, с другой же — это был явный признак развоплощения, и он старался держаться от барьера подальше.
— Барьер представляет собой сложное составное заклинание высшей магии божественного уровня, — пояснила драконица. — Оно поглотило жизненные силы всех, кто находился под куполом, и получило невероятную мощь. Даже богу ещё множество лет не под силу проломить этот барьер. Если к нему прикоснётся враг — барьер тут же его испепелит. Тебе, как и мне, это вряд ли грозит, если, конечно, я не ошиблась и след владыки, как и твой амулет, подлинные. Союзнику барьер предоставляет возможность снять себя, вот только для этого требуется огромное количество энергии… Когда-то давно я пыталась, и мне не хватило всей моей магии. И мне стоило огромных усилий, чтобы просто остаться при этом в живых. Неподготовленного же смертного барьер выпьет до дна. Дерзай, некромант!
Я не видел смысла отвечать мрачно усмехающейся драконице — я и сам видел в белой пелене множество переплетающихся энергетических каналов, наполненных силой. Очевидно, что они были когда-то заметно шире, но, даже если прикинуть то количество энергии, которое утекло за прошедшее тысячелетие, потребуется ещё по крайней мере раз в пять больше времени, чтобы достаточно их ослабить.
Я осторожно приложил ладонь к мерцающей стене. Барьер был упругим и, если бы не прозрачность и свечение, казался вполне материальным. Ниточки энергетических каналов заклубились под моей рукой и начали медленно собираться. Белое свечение в месте прикосновения усилилось; я провёл ладонью по барьеру, наблюдая за мало-помалу угасающим световым следом. Судя по остаточному отклику возвращающихся к первоначальному состоянию каналов, наверняка это было признаком какого-то управляющего механизма. Начертание определённых знаков на барьере — иероглифов, букв или символов кода, определённо должно было приводить к какому-то результату. Но Мор не сообщал мне никаких шифров, впрочем, и про сам барьер он ничего особо не говорил. Это испытание? Или ему это казалось настолько элементарным, что и упоминать не счёл нужным?