Кажется, он орал и извивался, совершенно не слыша своего голоса, и вроде бы даже сходил под себя… но всё это было не важно, он страстно желал, чтобы эта пытка прекратилась, и был готов сделать что угодно для этого. Он кричал и молил о пощаде, пока не сорвал голос. А боль продолжалась. Продолжалась и продолжалась, казалось, целую вечность. Он скулил и плакал, но вскоре пересохли даже слёзы, и он лишь тихо подвывал. Стало понятно, что мерзкий жрец и не думал останавливать ритуал, и у Люпы в голове осталась лишь одна мысль: дотерпеть, во что бы то ни стало дотерпеть и не сойти с ума от боли, не превратиться в пускающего слюни идиота с выжженными мозгами. Дотерпеть и уйти отсюда с уже нормальным телом и возможностью достойно жить, наконец, в этом жестоком мире.
Когда боль прекратилась, он некоторое время не мог в это поверить, а потом пароксизм счастья захлестнул его, и он бы даже зарыдал, если бы у него ещё оставались слёзы. Он поморгал и, увидев над собой эльфа, деловито расстёгивающего фиксаторы, смог хрипло прошептать сорванным голом:
— Всё? Ритуал совершён? Я… моё тело… теперь нормальное?
— Да, всё, ритуал прошёл успешно, — всё также мерзко улыбнулся ему жрец. — Но до трансформации тебе ещё далеко…
«Чего⁈» — с недоумением подумал Люпа, опустив на себя взгляд и увидев всё такое же исковерканное тело, и только теперь с ужасом заметил висевшее перед глазами окошко:
«Примите поздравления! Вы успешно прошли ритуал Подлинной трансформации. Прогресс — 1%. При достижении 100% вам будет доступен полный сброс параметров вашего персонажа, вплоть до расы и класса, с сохранением уровня и полученных навыков. Вернитесь к повторению ритуала только полностью восстановившись, провал ритуала может привести к смерти вашего персонажа и потери очков опыта. Уже полученный прогресс не теряется» .
Люпа открыл рот в беззвучном вопле и потерял сознание.
Открыв глаза и осмотревшись, я уже как-то привычно увидел спины стоящих впереди эльфов и подумал, что начинаю привыкать к заклинаниям переноса. Вокруг простиралась пустыня; песок был тёмный, ибо до него ещё не дошли лучи восходящего светила — здесь всё ещё стояло раннее утро.
Находились мы на большой плите из белого камня, с первого взгляда казавшейся монолитной, на которой медленно угасали линии портального круга. Края плиты были засыпаны песком, и налетевший лёгкий ветерок начал гонять его по всей площадке. Было достаточно прохладно, я почему-то ожидал, что здесь будет гораздо теплее.
Внимательнее посмотрев вдаль, я не заметил ничего, кроме песка, простиравшегося плавными изгибами дюн до самого горизонта. Мои наблюдения прервала Хамель, указав рукой на северо-восток: