Эльфы тем временем перевели огонь на подходящих двух скелетов. Хамель показывала чудеса меткости, она выпускала меньше стрел, но все они попадали в цель. Ванорз же в этот раз попал лишь одной. Гильт отразил обе атаки врагов и успешно ударил одного из них. Взглянув на их полоски жизни, я увидел смешные цифры 3 и 2. Мне тут же захотелось попробовать в реальном бою канализирование энергии, и я прикоснулся к неповоротливым мертвякам руками, перелив им толику положительной энергии. Надписи над их головами тут же посерели, а скелеты с отвратительным треском осыпались на каменный пол дорожки между гробницами.
Добить оставшихся не составило труда, и сразу же после того, как рассыпался последний скелет, Ванорз бросился собирать выпущенные стрелы, а Хамель припала к двери крипты, на ходу доставая инструменты. Гильт замер рядом, насторожённо осматривая близлежащие гробницы, а я встал позади него, положил руку на плечо и перелил ему немного негативной энергии, чтобы восполнить утраченные очки здоровья. Дварф даже не шелохнулся, всё так же медленно водя головой из стороны в сторону, но я почувствовал исходящую от него волну благодарности.
Больше врагов пока не подходило, хотя шевеление в тенях было всё таким же интенсивным. Не переставая перемещать огоньки вокруг нас, я бросил взгляд на крипту. В отличие от той, что мы видели чуть раньше, эта была обвита корнями, а дверь, с которой возилась Хамель, была словно изъедена кислотой, настолько сильно, что не осталось и следа от гравировки.
Раздался глухой металлический щелчок, и Хамель приподнялась, заматывая инструменты в тёмную ткань.
— Готово, — крикнула она. — Только открыть её мне будет тяжеловато…
Ванорз бросил поиски стрел и устремился к нам, а Гильт кивнул, повесил щит за спину и приложился плечом к двери. С протяжным скрипом и мерзким звуком рвущихся корешков дверь отворилась, и мы проскользнули внутрь. Дварф же поспешил упереться в дверь с другой стороны, чтобы отрезать путь возможному подкреплению нежити, ну или усложнить нам путь к бегству, тут уж как посмотреть…
Танцующие огоньки осветили небольшое помещение крипты. Мы стояли на широких ступенях, ведущих к двери в катакомбы, над которой возвышалась некогда величественная статуя дварфа. Сейчас все стены были оплетены корнями, влажно поблёскивающими при свете огоньков; один из этих корней, видимо, оторвал статуе голову — её нигде не было видно, — превратив и так мрачную картину интерьера в совсем уж угрожающую.
Толстая металлическая дверь, больше похожая на плиту, была разорвана и представляла собой дыру с вогнутыми внутрь рваными краями, будто по ней выстрелили в упор гигантским ядром. Ванорз, увидев эту картину, присвистнул, а Гильт повесил молот на пояс и осторожно ощупал погнутый металл. Я чувствовал его недоумение.