— А что такое «Контора Глубокого Бурения»? — вдруг ляпнула я, вспомнив в деталях наш вчерашний разговор. Какая-то девочка в халате и с тазом белья в руках, проходящая мимо нас, вдруг с удивлением на нас обернулась. Лида сделала страшные глаза, схватила меня за руку и вытащила в коридор.

— Ты дура? — обругала она меня, но я не обиделась. К характеру подруги я уже привыкла. Если она и ляпала что-то грубое, то делала это не со зла. — КГБ сокращенно. Знаешь, что это?

Поняв, я ошарашенно кивнула.

— А чего ты прячешься?

— Того! Они везде есть!

— Кто?

— Да комитетчики, глупая твоя башка! — опять выругалась подружка. — Везде: и в общежитии, и на заводе у нас. Поэтому я тебе и говорю всегда: не трепи лишнего, поменьше сообщай о себе, особенно — когда ввязываешься в то, что не одобряется идеологией государства. Ты до сих пор не поняла, в какой стране ты живешь?

Я вздохнула, естественно, не желая рассказывать Лиде, что да, пока еще не до конца поняла.

— Но сейчас же не тридцать седьмой год, — попыталась я понять причину Лидиного беспокойства. — Нас не могут никуда забрать просто за политически неправильное имя или за то, что отец служил в белой гвардии.

— Забрать могут за что угодно, — рубанула подруга. — Если захотят.

— А откуда комитетчики у нас в общежитии? Тут же только рабочие девочки живут… — я пыталась разобраться в том, что говорит Лида. Я всегда представляла себе работников КГБ серьезными солидными мужчинами в костюмах, с лицами, на которых застыло всегда одно и то же выражение.

— Агенты у них есть, эти самые «рабочие девчонки», — пояснила Лида, уже успокоившись. Она достала из кармана пачку сигарет, спички и закурила. — Будешь?

Я отказалась.

— Молодец, — похвалила Лида, — если не куришь, то лучше и не начинай. Так вот, — она зажгла сигарету, сделала несколько глубоких затяжек и сказала:

— Эти повсюду. Есть у меня один знакомый, он мне рассказывал. Они умеют внедриться в любую среду, поддержать разговор на любую тему. Работает, к примеру, с тобой за соседним станком какая-нибудь Маша или Катя, ты ей возьмешь, да и сболтнешь что-нибудь, про начальство например. А это потом запросто уйдет, куда надо. Так что не трепись, Дашка. — Лида докурила сигарету и потушила ее в консервной банке, — Целее будешь. Москва — город злой и жестокий. Но вместе с тем — прекрасный. И сегодня нам выпала потрясающая возможность в этом убедиться. Пойдем собираться.

На вечеринку в «хате» Лидиного нового знакомого Лео, куда нас сегодня пригласили, мы собирались в тайне от Веры, как шпионы. Лида, напевая, сняла с вешалки два платья в крупный горошек — она подсмотрела, что такая расцветка наиболее соответствует моде девушек-стиляг и пару поясов. Потом собрала в сумочку нехитрую советскую косметику: тушь, помаду, пуховку с румянами…