— Привет! Пойдем хильнем? — вдруг во время паузы спросил у меня подошедший парень, который спрашивал про галстук.
— Я? Что? — от удивления я чуть не поперхнулась коктейлем.
— Хильнем канадский? Стилем потанцуем? — повторил парень, ослепив меня лучезарной улыбкой. Одет он был так же ярко, как и остальные. Впрочем, это можно было и не уточнять: вряд ли тут оказался бы чувак в рабочей спецовке.
«А почему бы и нет?» — вдруг подумала я. Сколько можно стесняться? Просто потанцую, как получится. А если и не получится, что такого? Не расстреляют же, в конце концов. К моей одежде и прическе вроде вопросов не возникло. Платье у меня, конечно, не такое стильное, как у остальных девушек, но вполне приличное. Да и прическа (спасибо Вере, которая сегодня впервые уложила мне волосы) очень похожа на укладку остальных «чувих».
Заиграла приятная музыка, и мы стали танцевать… Я смотрела на танцующих вокруг меня девушек и старалась повторять за ними. Парень, насколько я успела понять, был мастером этого дела: держался очень уверенно и раскованно. Я получала настоящее удовольствие, танцуя вместе с ним…
«Он же почти на тридцать лет моложе тебя! Одумайся!» — предупредил меня внезапано возникший внутренний голос, но я от него отмахнулась. Ну и что? Мне теперешней — восемнадцать, и мы — практически ровесники. А если уже совсем докопаться, тот этот парень мне в родители вполне годится, если не в деды — он родился где-то в начале тридцатых, а я — только в семидесятые. Так что кто еще стесняться должен! Я молодая, красивая, в симпатичном, хотя и простеньком платье и босоножках, танцую в окружении хохочущих и классно танцующих, приятных молодых людей и девчонок. Жизнь замечательна! Хоть бы этот вечер никогда не заканчивался…
Но вдруг раздался треск, и музыка прекратилась. Погас свет, распахнулись двери, и в темноте чей-то железный голос спокойно, но очень твердо и жестко приказал:
— На выход!
— Атас, чуваки! — заорал в темноте чей-то голос. — Облава! Бежим!
На мгновение воцарилась жуткая тишина, а пото внезапно все вокруг засуетились, забегали туда-сюда. По павильону прокатился недовольный гул, затем — грохот. Девчонки начали визжать, парни — ругаться. То там, то тут, раздавались звуки бьющихся бокалов. Кто-то, кажется, упал, кто-то случайно перевернул столик с напитками. Мне в толчее наступили на ногу, потом ненароком толкнули, и я чуть не впечаталась в стену, чудом сумев удержаться на ногах.
Боясь быть задавленной в толпе (доводилось слышать о таких случаях), я беспомощно озиралась вокруг, но в этом не было совершенно никакого смысла: темно, хоть глаз выколи. Не видно даже собственных рук и ног, не говоря уже о том, чтобы суметь куда-то протиснуться. Что происходит? Поли… ой, милиция пришла? А где Лида? Где моя бойкая черноглазая подружка? Одна я без нее никуда не пойду! Да и негоже бросать ее!