В почете, кроме одежды, были заграничные авторучки, портсигары, зажигалки и американские игральные карты с девушками. Все, что было «прямо из Штатов», хоть жвачка, принималось на ура.
А еще у стиляг был свой, особый сленг, который я вчера уже услышала. Как правило, они просто брали какое-то американское слово и переиначивали его. Получался этакий «рунглиш», который нередко высмеивал Задорнов в своих монологах. Помимо «соксов», «тайка» и «шузов», были еще «трузера» — брюки, «джакетки» — пиджаки, «хэтки» — шляпы… Все имена тоже переиначивались на американский лад. Я вот неожиданно для себя превратилась из Даши в Дэри, а Лида теперь величает себя «Ли».
Слушали стиляги Луи Армстронга, Дюка Эллингтона, Бенни Гудмена, оркестр Гленна Миллера и еще каких-то музыкантов, имена которых я не запомнила. У Лео дома была целая коллекция пластинок, привезенных отцом из заграничных командировок.
Когда закончился очередной танец, Лида, которая целый вечер была в окружении ребят, подошла ко мне.
— Дашка, — она выразительно показала на часы, — давай, двигаем.
Ее кавалер все понял.
— Так, — распорядился он. — Девочек до общежития довезет водитель, я ему уже позвонил. — Он галатно поцеловал Лиде руку. — Как договорились, жду.
Возникший откуда ни возьмись Ваня осторожно тронул меня за рукав.
— Отойдем на минутку, — попросил он. Лео и Лида понимающе переглянулись и ехидно заулыбались.
Мы прошли по длинному большому коридору, держась за руки, завернули за угол и остановились возле окна. Я смотрела на вечерние огни фонарей, фары проезжающих машин, светящиеся квадратики окон, в которых горел свет, и думала о том, насколько я счастлива… Для полного счастья не хватает только…
Не успела я опомниться, как Ваня прижал меня к себе и крепко поцеловал.
— Ты себя в зеркало-то видела? С тобой произошли прямо разительные перемены, — сказала вдруг подружка Лида своим привычным уверенным тоном женщины, которая все знает лучше всех. В этот субботний вечер после работы я по-скорому заехала в общежитие, чтобы успеть переодеться. А сейчас надо снова торопиться и ехать обратно в Москву: всего через час сеанс в кинотеатре, на который меня пригласил Ваня. Надеюсь, успею вернуться до закрытия общежития.
— А что такого? — удивилась я и на всякий случай кинула взгляд в зеркало. Оттуда на меня глянула невысокая, стройная, ладная девчуля в модном платье в горошек с широким поясом, подаренным стилягой Лизи, когда мы с Лидой впервые пришли «на хату» к мажору Лео.
— Прямо светишься вся, — констатировала подруга. — Даже в лице переменилась. Правду говорят: любовь идет на пользу женскому здоровью. И на работе, смотрю, в охотку трудишься. Все в руках у тебя горит. Другие работницы тебя хвалят, в раздевалке слышала. Мне кажется, с этим Ваней у тебя все на мази и, скорее всего, выгорит. Он парень простой, понятный. С таким по жизни идти легко, только, мне кажется, скучновато немного. Но если тебя устраивает, тогда и проблем никаких. Держи его крепче, тогда он от тебя не вырвется. Если будешь следовать моим советам и все сделаешь правильно, то готова поспорить на что угодно, что Новый Год встретишь уже в новом статусе невесты. А может быть — и жены. Не тормози, главное. Я тебе, Дашка, даже завидую немного: если комнату дадут, съедешь, наконец, и забудешь эти запахи борщей и общие постирухи на кухне, как страшный сон. Я у Лео дома видела журналы с рекламой бытовой техники. Представляешь, за границей есть даже машины, которые сами посуду моют. Вот красота — и напрягаться не надо. Она моет, а ты сидишь себе, ноготочки красишь!