Я улыбнулась, довольная комплиментом, полученным от подруги. И правда: уже целых два месяца моя жизнь шла абсолютно по-новому. Нет, в целом, и раньше меня все радовало: и возможность пережить вторую молодость, вернувшись в юное тело, и новые подруги, и веселая жизнь в общежитии. Не смущали меня даже бытовые неудобства, на которые постоянно сетовала Лида: то старенький дребезжащий холодильник на кухне в очередной раз сломается, то очередь в душ затянется на целый час. Просто теперь я знала, что каждый вечер после рабочей смены на проходной меня будет ждать скромняга-парень, который по вечерам иногда превращался в модного стилягу Джона, лихо отплясывающего на танцполе в «Шестиграннике» или дома у Лидиного ухажера Лео. И это было просто замечательно!

Может, поэтому и на работе у меня все ладилось и с каждым днем получалось все лучше и лучше: с работой на станке я уже окончательно освоила и ежемесячно выдавала очень хорошие показатели. Вот что значит хорошая мотивация! Пожилая работница, с которой мы сдружились, еще раз напомнила мне, что неплохо бы осенью попробовать поступить в техникум, и я обещала подумать. А еще я успешно поучаствовала в социалистическом соревновании между цехами, в одной команде с Ваней, Лидой, Зиной и другими работниками…

На танцплощадке в парке Горького мы с Лидой успели побывать еще пару раз, естественно, в компании других стиляг. «Бригадмил» к нам больше не привязывался: видимо, и впрямь между этой организацией и влиятельным папой Лео существовали какие-то договоренности. По меньшей мере, оба раза мы потанцевали и ушли совершенно спокойно.

О нашем новом с Лидой увлечении в общежитии не знал никто. По меньшей мере, я очень на это надеялась. Лишний раз у общежития с нашими ухажерами мы не светились. Ваня, если провожал меня, старался одеваться по-простому. Нет, формально, конечно, мы не делали ничего запрещенного. Но тезис: «От саксофона до ножа — один шаг» в светлые комсомольские головы вбит был очень хорошо. Поэтому мы с Лидой решили не портить себе репутацию и поступали, как Ваня — на работе были примерными ударницами, а по вечерам и в выходные отплясывали, как хотели, и носили, что хотели.

К счастью, мода девушек-стиляг не была такой уж вызывающей. Достаточно было одеть яркое платье, уложить волосы в «венчик мира» и накраситься поярче. Это, в общем-то, и все, что могли позволить себе обычные работящие девушки. У девчонок из богатых семей, конечно же, и платья, и обувь были сплошь заграничные. Мы обычно брали косметику с собой и красились перед началом вечеринки прямо дома у Лео. У того дома была трофейная немецкая камера, с помощью которой он наделал множество фотокарточек с наших шумных посиделок. Одну из них, где мы с Ваней вдвоем, я тщательно хранила у себя в тумбочке, в томике Ремарка.