За новыми впечатлениями в такой коротких срок вдруг потерялся счет времени и печальное состояние столицы. Видя перед собой только прекрасную Кукушку, принц лишний раз с потрясением встречал за окном или на улицах тех бедолаг, что доживали свою жалкую жизнь в такой болезни и бедности, что смерть их была подобна облегчению.
Равнодушное к людской участи небо, выплакав каждую из слез, наконец-то озарилось солнцем, ярко и радостно расцвечивая каждого изувеченного горожанина на пустых и одиноких улицах столицы. Дома, побелевшие, словно потерявшие былые оттенки, провожали путников темными слепыми окнами, за которыми в одночасье будто пропала вся жизнь. Первый день после дождя, первый день после того, как магия страждущей богини разбередила души мертвых. Каждый житель Санктума знал, что это время недоброе, несчастное, еще тяжелее, чем видеть потрескавшиеся тела бедолаг в переулках. Кукушка, неохотно поглядывая наружу, тоже хотела бы не видеть и не слышать происходящего среди городских стен, но Тсур, засидевшийся взаперти, уже изнывал от нетерпения. Юноша, чье взросление прошло на крошечной скале, болезненно переносил очередное заточение.
— Если нужно что-то еще найти, только скажи, я выйду и отыщу всё, что скажешь.
— Нет, Тсур, наши запасы полны, брать больше нету смысла, но прошу тебя, давай еще на день останемся под надежной крышей, там, где нет чужого горя.
Отмерив гостиную широкими шагами, принц задержался у окна, в очередной раз пытаясь разглядеть, чего же так страшится пугливая эльфийка. На пыльном стекле в отражении на миг мелькнуло собственное лицо, и Тсур с горечью отметил, как осунулся за время путешествия из Ксура. Живя в довольствии, он был куда более крепок, пускай и не так ловок, как сейчас. Меч на поясе в последнее время словно тихонько зудел от нетерпения. Уютный дом, плетеные из тряпок ковры, мягкая постель с запахом трав, нежные тонкие руки, которые помогали распутывать космы спутавшихся от сна волос, тихое биение сердца рядом, слышимое лучше тиканья часов и шепота ветра в кронах деревьев. Всё было слишком непривычно, и внимание, и осторожная ласка, жажда, сдавливающая горло будто тисками.
В последнюю ночь ему снилась мать, спящая, как и всегда, но крови от нее не шло ни капли. Принц чувствовал, что в том его вина, что она переживает за своё непрошенное чадо.
— Чего же ты боишься, Кукушка?
Дрогнули ее светлые ресницы, белые, как морская пена, а взгляд, и без того пронзительный, стал совсем печальным, веки тяжело скрыли глаза, голова поникла, и ладонь невольно потянулась к животу. Едва ли ребенок даст о себе знать, едва ли шевельнется в ответ на материнское внимание, но так ей становилось чуточку легче собраться с мыслями и, перешагнув через собственные опасения, пойти навстречу чужеземцу, ничего не знающему о здешнем мире.