— Где они теперь?
— На дне, там, где и должны быть. Позволяют рыбам кормиться собственной плотью и почти бессознательно смотрят на то, как свет проходит через толщу воды.
Смутившись, Тсур замер рядом с Явером, ему сложно было понять подобный выбор покойников, но, видимо, лучше варианта они не отыскали. Море действительно могло манить, как манила принца далекая родина, жестокая, недобрая, но всё ещё любимая, как равнодушный к ребенку родитель.
Где-то в глубине души юнец желал вернуться в темный подвал под замком и вновь услышать тихий, вкрадчивый голос, пускай ладони еще помнили тяжесть отцовской головы.
— Поторопись, принц, пока Скай и ее ревнивые воды тебе благоволят. Отлив скоро кончится.
— Ты уверен, что не хочешь со мной отправиться в путь?
В неясном для себя порыве Тсур вцепился в чужое плечо, желая последний раз воззвать к разуму учителя. Юнец знал, чем займется Явер, мертвец снова поднимется на стену и станет прозябать на ней, пока новый путник не набредет на Беллатор, или до тех пор, пока в остывшем сердце трепещет подобие жизни.
А ведь на уроках он выглядел по-настоящему счастливым, явно чувствуя радость оттого, что заброшенные умения вновь пригодны для кого-то.
— Моё место здесь, Тсур. Я говорил, однажды сюда придет ученица.
— Ты всё еще веришь в это?
— Верю, это единственное, что меня движет в посмертии. Не отбирай мою надежду.
Судорожно выдохнув, принц опустил руку, со стыдом уткнувшись взглядом в песок. Волны медленно, почти ленно облизывали берег, пока веревки шлюпа поскрипывали от морского бриза. Весь мир будто звал к себе Тсура, а он вновь и вновь цеплялся за прошлое.
— Я не твой отец.
Не поверив своим ушам, юнец вскинулся, уже готовый вступить в спор, но Явер поднял ладонь, продолжив:
— И не заменю его, принц.
— Мне и в голову такая мысль не приходила.
— Я знаю, потому что это не выбор твоего разума, а иное. Ты пережил огромную потерю, не нужно заменять пустоту в душе кем-то иным, тем более я не готов взять на себя подобную ответственность. Я лишь мертвец на твоем пути. Попрощайся с моей могилой и уходи.
Дражайший король, расскажи, каким был твой самый худший сон?
Ступив на самый край пугающей, рваной раны города, Тсур вдохнул по-особенному соленый воздух, наполненный запахом гниющей рыбы и влажной древесины. Под ногами каменные края совершенно пустого пирса выглядели слишком чистыми и ровными, в сравнении с тем, в какой разрухе пребывало здание порта. Сложившаяся между стен крыша стала пристанищем множества чаек, птицы с интересом глядели внутрь, прислушиваясь к отголоскам чужих разговоров и треску костров, чьи дымные языки лениво тянулись в чересчур ясное небо. Через остатки былой роскоши, мутные цветные стекла, еще не выбитые жестокой рукой, виднелись силуэты жителей, заметно оживившихся при виде корабля принца.