Я не останавливаюсь на этом. С каждым мгновением мое понимание углубляется. Я осознаю, что клинок — это не просто оружие, а артефакт с зарождающейся душой. Он не живое существо со своей волей и характером, но когда-нибудь, лет через сто постоянных битв, вполне может стать таким.

И теперь я знаю, как сделать так, чтобы мы стали единым целым на поле боя, чтобы каждый удар был не просто механическим движением и попыткой прорвать щиты противника, а выражением нашей гармонии.

Вместо того, чтобы напитывать кинжал до предела и пробивать кожу людоеда острием, я направляю Ци равномерным потоком, концентрируя и усиливая действие рун. А потом — проношусь мимо противника, широким ударом полосуя шею людоеда.

Клинок не пробивает потрепанную кожу, истощенную молниями, пулями, но он будто на миг ныряет за грань, где этой защиты нет. И уже оттуда наносит удар.

Людоед отшатывается, накрывает ладонью рану, откуда хлещет кровища. Сонная артерия перерезана, регенерации у него нет. Осталось выждать, пока тварь истечет кровью.

Но людоед не мог уйти просто так. Не знаю, каким образом он обнаружил меня — может, с помощью чувства опасности, а может, бил наудачу. Мясоед прыгнул ко мне и ударил, а я загородился рукой, а потом — ответил, напитав артефакт Ци правильно.

В горло. В сердце. И напоследок — в подбородок.

Потом отшагнул от конвульсивно дергающегося тела и тупо посмотрел на искалеченную руку. Кожа сорвана, торчат осколки костей и мясо.

В ушах неприятно зашумело. Перед глазами всё плыло, ноги подгибались, на тело вновь накатывала неприятная слабость.

По раненной руке медленно поднимался холод.

Я присел, уперся спиной в бетонную холодную стену. Метрах в пяти валялось судорожно подергивающееся тело людоеда.

Мои пальцы крупно дрожали, и я не мог ухватить и достать нож с семенем орса. Пришлось подключать бинт — белая ткань обмоталась вокруг рукояти и швырнула метательный нож в сторону людоеда.

Бросок вышел не самым лучшим — лезвие зазвенело, скользя по полу коридора, но все-таки докатилось до лужи крови. Кинжал шевельнулся, в семени проклюнулся тонкий отросток.

Сейчас я не продержался бы даже против какой-нибудь вшивой кошмарной крысы, настолько был истощен. Я и в сознании держался-то чудом, ужасно хотелось спать, а перед глазами плавали фиолетовые круги.

Я вытащил из рюкзака аптечку и затянул жгут на руке. Следовало сделать это в первую очередь, но я сейчас несколько не в себе.

Сбоку зажужжало и из-за угла вылетел дрон, глядя на меня темным объективом.

— Держись, Кошелев, — прошипела рация. — Вытащим тебя. Группа уже на подходе.