Справа!

Я предугадал атаку по едва слышимому звуку рассекаемого воздуха. Поскольку я не мог ничего увидеть, мне приходилось положиться на инстинкты. Копье двигалось так, будто у него был свой собственный разум. В кромешной темноте я размеренными взмахами отражал атаки врагов, и тыкал кислотным наконечником туда, где должны были находиться противники. И каждый раз попадал.

Изначально противников было десять, но после минуты боя они все закончились. Я бил по ногам, колол в животы, пробивал горло. С наконечника по древку текла кровь, пачкая мне руку.

Когда атаки закончились, я пошел дальше, прощупывая перед собой путь наконечником копья, но не нашел ни одного тела. Кем бы не были мои противники, они исчезли или рассыпались в прах. Даже испачканная в крови рука оказалась сухой, когда я проверил ее.

Спустя сотню шагов по коридору я остановился, расслышав шорох далеко впереди. Похоже, меня ждет еще один бой. Надеюсь, что последний — я уже вижу светлое пятно вдали и даже ощущаю легкий сквозняк.

Шорох повторился. Я очень осторожно направился вперед, не издавая ни звука и полностью окутав себя незаметностью.

Только вот не помогло. Когда до выхода оставалось метров десять и я отлично мог рассмотреть и голубое небо неизвестного мне мира, и дырявые глиняные крыши домов, от стены шагнул сгусток мрака.

Это был огромное мускулистое существо размером с Крауна. Широкоплечее, с мускулистыми и длинными руками, в каждой из которых он сжимал рукоять двуручного меча. А еще существо состояла из теней, в которых тонул дневной свет. Я даже не мог разглядеть черт его лица. Когда оно шагнула мне навстречу, я не расслышал ни звука.

— Я слышал, ты пришел пройти испытание, — прошелестели тени.

— Ага.

— Вы постоянно приходите сюда и погибаете. Ради чего?

— Ради силы, — пожал я плечами, думая, смогу ли прорваться мимо противника к выходу. Вряд ли ему будет комфортно драться на солнечном свете.

Нет, не смогу.

— Какое разочарование… — прошуршало существо. — Вы могли погибать за что-нибудь более значимое. За безопасность близких, за счастье взрастившей вас деревни, за улыбки родных детей. Вы, люди, забываете о том, что действительно важно.

— Возможно, ты прав, и когда-нибудь я найду для себя то, ради чего и погибнуть будет не стыдно. Но сейчас у меня нет желания тратить время на разговоры о важном, да и умирать я не планирую.

Существо замерло на мгновение, словно обдумывая мои слова. Затем подняло один из своих мечей и указало в сторону выхода.

— Если ты действительно хочешь получить силу, тебе придется сразиться со мной. А если выиграю я, ты станешь моей тенью, одной из многих. Я не жажду силы, но почему-то именно у меня она и прирастает.