Из врожденной вредности я нажал кнопку и высказал:

— Я уверен, что все будет в порядке. Но даже если в порядке не будет, не нужно ваши ошибки взваливать на меня и пытаться сделать меня крайним.

Рация молчала, но я был уверен, что меня услышали.

Многие искатели удивлялись, мол: «какие же военные хорошие», «как же классно на базе», «я другого ждал». И у такого отношения была причина: дуболомы уже наломали дров и с Кириллом Романовичем, и с теми, кого увозили и запирали в санаториях. А следующее касательно такого доброго отношения. От майора, капитана, лейтенантов и любого обычного военного в наш адрес была только благожелательность. Любая просьба или пожелание оказывались если не выполнены, то приняты во внимание. Нам обеспечили питание из свежих продуктов, которые привозили на фурах каждую неделю, обеспечили домики, организовали досуг и даже включили связь. К своим подчиненным военные относились иначе. В казармах руководство превращалось во властителей маленькой вселенной, микробожков. Я не сразу это приметил, это не так бросалось в глаза, но рядовой состав гоняли в хвост и гриву, и рядовые носились, как наскипидаренные. К тем, кто становился неспящим или получал в бою облик и умело им пользовался, отношение менялось. Не до нашего уровня, но этих людей переселяли в отдельные и куда более уютные казармы и уже не гоняли строевой подготовкой по свежезабетонированному плацу неподалеку от базы отдыха. Они в основном участвовали в патрулировании и зачистках гнезд Кошмаров, бешеным темпом догоняя обычных искателей в опытах схваток с монстрами.

Свидетели разговора с военными поняли, что разговор закончился и принялись сыпать вопросами:

— А в остальном мире так же?

— В остальном мире все в порядке. Нет, не вру.

— Мировая война началась?

— Что?

— Это все устроили американцы?

Я посмотрел на обступивших меня людей.

— Так. Как мне сказали, через двадцать минут наступит ночь, так что давайте всех боеспособных вниз, а женщин и детей — по квартирам. Или как вы тут привыкли. Я с улицы попробую вырезать этих тварей, но на случай, если у меня не получится, лучше вам быть готовыми.

Интересно, много ли в Красноярске осталось недоэвакуированных «эвакуированных» высоток.

Жители вспомнили, что вечер близко и как-то быстро разошлись. Я окутался незаметностью, вылетел с балкона и вернулся на присмотренную крышу. Там опустошил пузырек с бессонницей — глаза уже слипались.

Затем я подсоединил магазин, передернул затвор и приложил приклад к плечу.

Вовремя. По позвоночнику пронеслась холодная волна, сердце сдавило ощущение приближающейся опасности.