Неожиданно из воды, справа, выскочила еще одна кобыла — вороная. Обдав Уиль­яма брызгами, она счастливо заржала и побежала рядом. И если Вериатель бежала напря­женно, в желании помочь, то вороная, казалось, просто забавлялась. Ей было весело отпрыгивать от скал, нависающих сверху и по бокам, нырять в реку и появляться в другом месте. Уиль­ям и две кобылы скрылись за скалами. Они пропали из виду тех, кто стоял на мосту и наблюдал за происходящим.

За поворотом река была еще порожистее. Уиль­яма постоянно подкидывало, и, чтобы не свалиться, он хватался то за шею, то за черную гриву. Наконец в этом страшном водовороте его зоркие глаза разглядели в воде мелькнувший зеленый кафтан.

— Вот он! Там, справа!

Тогда кельпи побежала, вытянувшись стрелой. Ветер, ледяные брызги и грива хлестали наездника по лицу, а тот выглядывал сбоку и старался не потерять кафтан из виду. Однако река била владельца кафтана о камни — и, похоже, спасать было уже некого…

Две кобылы промчались мимо графа. Увидев их, он только подстегнул своего коня. Но его исходящий пеной Найхлист споткнулся о корягу, выброшенную на берег, и, пролетев с десяток васо, упал. А тело Леонарда продолжало стремительно уносить. Г­де-то впереди река с грохотом обрушивалась вниз, в еще более тесное ущелье. В нем искать утопленника будет бесполезно.

— Там обрыв! Обрыв! — закричал Уиль­ям.

Чтобы догнать Лео, кельпи, взвыв, с силой оттолкнулась копытами от высокого выступа. Пролетев по длинной дуге, она замерла почти на кромке обрыва посреди бурлящего потока, не поддаваясь ему. Уиль­ям сунул руку в воду. За миг до того, как тело должно было проплыть мимо, он поймал его за шиворот. Кафтан треснул по швам, отчего пришлось перехватить Леонарда под мышки. Вторая рука Уилла отчего-то стала тяжела, неподъемна, и, пересиливая себя, он с трудом закинул графского сына на лошадиную спину.

— Вериателюшка… — простонал он не своим голосом, — Вериателюшка, отвези нас отсюда, пожалуйста…

Когда кельпи развернулась и поскакала рысью к берегу, скрытому за скалами, Уиль­яму застлала глаза кровь. Он отер ее плечом, чувствуя, как болит все тело. Будто его долго били… Но ведь так и было?

Пока они добирались до берега, вторая кобыла, вороная, все не унималась: то игриво ржала, то перепрыгивала свою мать, то обдавала всех ледяной водой. Поведением она напоминала скорее шкодливого ребенка. Ну а Уиль­яму с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Боль нарастала ежеминутно, и, когда кельпи вышла на берег, рыбак насилу сполз с нее. Он снял с лошадиной спины Леонарда, опустил его на холодные камни лицом вниз, чтобы дать воде вытечь. Однако мертвец так и оставался мертвецом… Их усилия оказались напрасны…