— Зато характер вредный остался, — ласково рассмеялась Йева. — Я Тарантошу еще жеребенком помню. Меня отец как-то взял с собой за город, на кобыльи конюшни. Вот тогда я и увидела рыжего жеребенка, веселого такого, подвижного, и захотела погладить. А он в ответ отгрыз кусок моей юбки. Год ему был всего, представляешь?

— Да, характер Тарантона можно воспевать в легендах, — заметил сидящий неподалеку Филипп, переведя взор с книги на рыжего коня. — Я предупреждал прошлого капитана гвардии, уважаемого Эри Мальгерба, о том, что жеребенок вырастет с норовом. Но он не внял моим словам. Хорошо, хоть к сэру Рэю привык. Ну, пока не объявился наш рыбак.

Йева и Уилл заулыбались.

— Да я исправлю это, господин!

— А если не исправишь? Я так понимаю, твоя Вериатель тоже с норовом. Вдруг не станет ничего делать?

— Ну-у-у, — нахмурился Уиль­ям, — я об этом как-то и не подумал… Тогда придется упрашивать Тарантона послужить капитану.

— Он будет рад такой медвежьей услуге! — улыбнулся Филипп. — Кстати, он у тебя уже выпытал насчет того, кто твоя подруга?

— Да.

— Ну как же иначе — это же сэр Рэй! — ответила Йева, весело сверкнула глазками и поглядела на сидящего у костра капитана. — Попадись ему твоя кельпи, Уиль­ям, он бы уже с уздечкой исступленно бегал за ней.

— Да он как раз интересовался насчет этого.

Представив себе столь презабавную картину: бегающего за удирающей кельпи рыцаря, — Филипп, Йева и Уилл довольно рассмеялись. Со стороны костра вновь покосились в их сторону.

— Господин, а кто-нибудь накидывал на кельпи уздечку, когда вы жили в Алмасе? — вдруг поинтересовался рыбак.

— Нет, такого не было, хотя подобные сказки бытовали. И вроде даже находились храбрецы, дерзкие и молодые, которые пытались это совершить, — ответил граф, поглаживая подбородок. — Но успехом ни разу не заканчивалось… Зато потом находили растерзанные трупы тех самых храбрецов. А что, хочешь попробовать со своей подругой?

— Нет-нет, что вы! И мысли такой не было! Просто спросил… — замахал руками Уиль­ям. — Мне кажется, это слишком жестоко, не для того кельпи были рождены, чтобы под седлом ходить.

— Может, поэтому тебя и не убили сразу, — задумался граф.

— «Сразу»? Вы о чем?

— А может, — продолжил граф, — твоя душа просто пришлась ей по вкусу, кто знает…

— По вкусу⁈ — едва не вскрикнул Уилл.

— Да, я уже говорил тебе, что для кельпи человеческая душа как сочная морковка. Так что твоя демоница вполне могла истощать тебя. А потом, быть может, и прониклась любовью, оставила тебе… твою душу.

— Быть такого не может, господин. Она, конечно, кидалась на меня у озера, но то от тоски! Это я тогда еще понял, в восемь лет, на берегу Сонного озера. Она выглядела одинокой, выла так, будто плохо ей. Разве этого не может быть? — Уилл не верил в предположение графа.