— Да, — сдержанно сказал граф. — Раньше начнем — раньше закончим.
— Хорошо. Уильям, следуйте за мной! А вас, благородные сир’ес, я попрошу подождать в своих комнатах, куда вас сопроводят мои помощники.
Понимая, что его уводят на суд прямо с порога, Уильям растерялся. Ему даже не дали ни с кем поговорить… Он посмотрел на Йеву, однако та прикусила губу и отвернулась. Тогда он взглянул на Филиппа, но тот прошел мимо него — к спальням. Там, на свежем воздухе, зарождающееся беспокойство расплывалось под каплями дождя, рассеивалось с редкими солнечными лучами, но здесь, в этом мрачном замке, оно окутало со всех сторон, надавило на плечи, спину. И Уильям не на шутку испугался. Глядя вслед уходящему по другому коридору семейству Тастемара, он столкнулся взором с обернувшимся Леонардом, на лице того зажглась победоносная улыбка.
За его спиной настойчиво прокашлялся старичок в красной мантии. Пришлось последовать за ним. Они зашагали по глухим и пустым коридорам, где бродило эхо давно затихших голосов, вышли в большой зал с устремленными вверх колоннами, прошли сквозь него и приблизились к низкому арочному проему, ведущему куда-то в подвал. Оттуда тянулась старая тьма. Управитель снял с крюка масляный зажженный светильник, и они стали спускаться по каменным ступеням, все ниже и ниже, пока Уильяма одолевал ужас.
— Не бойтесь, — понимающе произнес старичок, когда увидел перепуганное лицо сопровождаемого. — Если суд приговорит вас к смерти, вы умрете без боли, потому что будете без сознания.
— Спасибо, вы меня успокоили… — еще сильнее перепугался Уилл.
Его хромота стала невыносимой, поэтому он, к своему стыду, едва поспевал за несущим светильник бойким Галфридусом Жедрусзеком. Наконец спуск закончился. Вдвоем они вышли в низкий освещенный коридор, упирающийся в дверь из камня, на которой были выдолблены многовековые надписи. Неужели это те самые демонические письмена Хор’Аф? Или какие-то иные? Через весь коридор тянулась бордовая ковровая дорожка, а по бокам стояли скамьи. Стены украшали красные гобелены без каких-либо символов или гербов. Точно такие же гобелены Уильям видел повсюду, пока не сообразил, что это и есть герб Йефасского замка: просто красная ткань, обшитая по краям черными нитями.
— Суд будет проходить за той дверью, — подсказал Галфридус и показал пальцем на закрытые створки.
Однако он так и не дошел до этой каменной двери, а повернул влево, в узкий коридор, который почти сразу упирался в тяжелую железную дверь, напоминающую узилище. Ее темный проем ничем не освещался, и она открылась гулко, отозвавшись эхом в сердце перепуганного Уильяма.