Пытаясь обрести почву под ногами, хотя я сижу, нахожу его плечи и сжимаю его рубашку.
В попытке успокоиться из горла вырывается крик.
Давид
От душераздирающего крика Дилары моё сердце сжимается. Я не знаю, как облегчить её боль. Это из-за меня она сейчас плачет. Из-за меня она пережила столько ужаса. И в самый трудный момент в её жизни меня не было рядом, чтобы поддержать. Более того, это я стал катализатором в её непростой жизни.
Тем, кто принёс столько горя этой милой, хрупкой девушке.
Услышав её рассказ о том, как она была напугана, когда проснулась в номере отеля, полуобнажённая, мне захотелось убить её обидчиков. Но, к сожалению, одним из них был я сам. Я был палачом, когда она пришла ко мне за помощью.
Даже если она каким-то образом найдёт в себе силы простить меня — надеюсь, она это сделает, даже если я не заслуживаю, — я сам никогда не смогу простить себя. Потому что я не оправдал её надежд.
— Мне так жаль, родная. Ничто из того, что я скажу, не оправдает меня и не поможет облегчить твою боль. — Я хаотично целую её в лицо, куда попало: нос, губы, щёки, глаза, бровь, уголок её искривлённых губ. — Но могу обещать только одно: что бы ни случилось отныне, я всегда буду с тобой. С вами, — поправляю себя. — Даже если ты будешь гнать меня прочь, будешь ненавидеть, я не уйду.
Дилара затихает в моих объятиях. Теперь она сидит у меня на коленях, а я её баюкаю, чтобы успокоить.
— Ненавидь меня, ударь меня, кричи, проклинай, но прошу, — немного отодвинувшись от неё, подцепляю пальцем её подбородок, чтобы она смотрела мне в глаза. Чтобы видела, что я искренен перед ней. — Не прогоняй меня. Не позволяй мне снова повторить прошлую ошибку и потерять вас. Позволь мне любить тебя, как ты этого заслуживаешь. Позволь быть отцом нашему сыну. Просто позволь мне быть в вашей жизни.
Мы смотрим друг другу в течение мучительных минут, и я не знаю, кто первым кого поцеловал. Может, наши губы столкнулись на середине, может, это я первым это сделал — неважно.
В тот момент, когда наши губы столкнулись и Дилара впустила в мой рот тихий вздох, и наши языки коснулись, ничего не имело смысла. Ничего и никто, кроме неё. Нас. Этого момента.
Когда Дилара открыла дверь квартиры своим ключом, старушка улыбнулась ей и скрылась в недрах квартиры. Сняв обувь и рубашку и оставшись в футболке, я иду за Ларой.
— Ванная там, сначала помой руки после улицы, — тихо велит она и, не дождавшись меня, сама исчезает в показанной стороне. Быстро ополоснув руки, нахожу её в соседней комнате.
Ещё раннее утро, солнце не поднялось, поэтому в комнате стоит полумрак. Но и без света я вижу силуэт маленького человечка, который лежит на кровати, раскинувшись звёздочкой.