— Привет, — тихо сказала я, не зная, куда деть глаза от стыда. Я не хотела, чтобы он или его друзья видели меня в таком состоянии. Не то, чтобы я стыдилась, ведь я не делаю ничего стыдного. Но это чувство, я не могу объяснить даже самой себе. — Ты здесь, — кто-нибудь, пожалуйста, заткните меня.
Давид хмуро оглядел меня, пока его взгляд не наткнулся на бейджик, которое я прикрепила на груди. Вспомнив, что там совсем не мое имя, закрыла руками.
— Мы будем что-то заказывать? — Галина обходит нас, и встает перед мужчинами, привлекая их внимания к себе. Я должна все записать, но не могу отвести глаза от Давида. Мне кажется, он разочаровался от меня.
Я заставляю себя отвести глаза, отойти от Гордея. Надеваю свой панцирь, чтобы отгородиться от него. От боли. Вытащив из кармана свой телефон, открываю заметки, и готовлюсь все записать. Не думаю, что за спиной, как вкопанный, стоит Давид. И стараюсь не замечать, как пристальный взгляд незнакомца.
— Гордей, а могу ли я занять на день твою прекрасную служанку? — Я резко поднимаю голову, отчего слышу хруст, и смотрю на мужчину раскрыв рот. Но он смотрит не на меня, а на Давида, который оказывается рядом со мной. Пока все опять замолкают, и смотрит на двух мужчин, Давид берет из моей руки мой телефон, а потом и мою трясущую руку.
— Дилара не служанка, — он игнорирует своего друга, и смотрит на Галину, которая стоит и неодобрительно смотрит на нас.
— Дилара, значит, — хмыкает один из мужчин, который до этого молчал.
— Галина, попроси администратора, чтобы тот отправил к нам другого официанта. — Давид убирает мой телефон к себе на карман, а потом тащит меня из комнаты. Я не сопротивляюсь, потому что немного обескуражена и не знаю, что делать. Гордей выглядит разозленным.
Когда мы спускаемся вниз, нас ловит Макс. Его взгляд пробегает с меня на Давида, потом обратно. На губах улыбка, но я вижу, как он волнуется.
— Давид Львович, чем могу помочь? Она, — Макс смотрит на меня, потом на наши сцепленные руки. — Что-то сделала не так? Мы можем…
— Отправь к нам другого официанта, её я забираю.
Макс открывает рот, кажется, для того, чтобы отказать ему, или еще для чего-то, я не знаю, но Давид игнорирует парня, проходит мимо него. Когда мы в гардеробной, я вспоминаю, что оставила свои вещи в помещение для персонала. И что, я все время молчала.
— Дилара, не дергайся, — его голос низкий, угрожающий. И это его Дилара, а не Лара, как он любит использовать, бесит меня.
— Я должна вернуться на работу, Давид. Я обещала подруге заменит её сегодня.
— У тебя есть работа, — он отдает свой жетон гардеробщику, которая с милой улыбкой начинает искать его вещи. Давид поворачивается ко мне, и наклоняет голову вниз, пока его нос не упирается о мой, и уставился своим тяжелым взглядом.