Этот день не мог быть таким плохим. Но я только обманывала себя, потому что я ничего не могла сделать с диагнозом моей матери.
— Почему ты притихла? — Голос Давида вывел меня из думы. Мы лежали в его постели, простыня укрывала наши обнаженные, потные после секса тела. Моя голова покоилась на груди любимого, и равномерный стук его сердце успокаивал меня.
— Просто задумалась, — я привстала на локтях и оставила быстрый поцелуй на губах мужчины, и пока это не перерос во что-то большего, например, он зацелует меня до потери сознания, а потом снова возвышет меня на небеса.
Но Гордей был проницательным мужчиной. Он не дал мне закрыться в себя, схватил меня за подбородок большим и указательным пальцем, и заставил посмотреть ему в глаза.
— Не ври. Тебе что-то гложет. — Он внимательно посмотрел на меня. Его взгляд цепко выхватил мой, который не скрывал страха. — Это что-то связано с твоей матерью?
Я ведь уже упомянула, какой он проницательный?
— Пришли результаты её анализов. Требуется еще одна операция, но, — тут я не смогла скрыть страх, что гложет меня. Я целый день думала об этих чертовых анализах. Хотя мы с мамой уже знали, что ничего лучшего не ждать, но черт, все равно было больно. Знать, что единственный родной человек на смертном одре, и ты ничего не сможешь сделать.
Десять лет назад мои родители расстались, папа ушел из семьи. Это стало большим ударом для моей матери. И вскоре мы узнали, что у неё проблемы с сердцем. Мама работала в школе, зарплата едва хватила на нас, а тут ей требовалась операция. А для операции большие деньги. Поэтому в пятнадцать лет я была вынуждена найти подработку. Я всем сердцем хотела облегчить боль моей матери. Но кажется, я слишком много брала на себя.
— Я чувствую, как не справляюсь, Давид, — я сжала пальцы в кулак. Боль в сердце становилось с размером кулак, если не больше. — Врачи не обещают, что она выйдет из больничного стола живой,
Я и не заметила, что плачу, пока на языке не появилась соленый вкус. Я думала, что уже все выплакала.
Давид поднялся, нашел свои боксеры, и быстро одевшись, подошел к постели с моей стороны, и опустился на колени. Взял мои обе руки в свои.
— Дилара, я знаю, ты сильная девушка. Ты справишься. Но ты только должна позволить мне…
— Нет! — Я отдернула свои руки, но Давид резво перехватил их одной рукой, а другую положил на мое горло, не позволяя мне двинуться с места.
— Шшш, ты послушай меня. Это для меня ничего не значит. Ты для меня все, а я хочу видеть тебя счастливой. Ты своими слезами сердце мне разрываешь. Я не знаю, как еще помочь тебе, только если не материально. У меня есть связи, деньги, а тебе просто надо согласиться со мной.