— Но дом принадлежит нам обоим, — сказал Максим. — Я владею половиной.
— Владеете. Но если Андрей использовал свою долю как обеспечение... — Виктор Павлович развёл руками. — Всё зависит от того, как оформлены документы. Мне нужно их увидеть.
Максим кивнул.
— Они в кабинете Андрея. Я принесу.
Он вышел, и я осталась наедине с юристом. Виктор Павлович смотрел на меня поверх очков, и в его взгляде было что-то, похожее на сочувствие.
— Вы девушка Андрея? — спросил он, не поднимая глаз от бумаг.
— Бывшая, — сказала я. Слово прозвучало странно — как будто я примеряла чужую одежду.
— Понятно. — Он помолчал. — У вас есть вложения в бизнес?
— Все мои сбережения.
Он наконец посмотрел на меня, и его лицо стало мрачным.
— Мне жаль. Если бизнес пойдёт под откос, вы можете потерять всё.
Я кивнула, не доверяя голосу. Все мои сбережения. Годы работы. Всё, что я копила, откладывала, на что надеялась. Вложено в проект, который, как выяснилось, был построен на лжи.
Максим вернулся через несколько минут с папкой документов. Виктор Павлович углубился в изучение, и его лицо становилось всё мрачнее с каждой страницей. Он что-то бормотал себе под нос, делал пометки, качал головой.
— Плохо, — сказал он наконец. — Очень плохо. — Он поднял глаза на Максима. — Андрей не просто использовал свою долю — он подделал вашу подпись на нескольких документах.
Я ахнула. Максим стоял неподвижно, но его лицо было страшным — бледным, с плотно сжатыми губами.
— Подделал? — переспросил он.
— Да. Вот здесь, здесь и здесь. — Юрист указал на подписи. — Это уголовное преступление. Если мы обратимся в полицию...
— Нет, — сказал Максим резко. — Пока нет.
— Но...
— Если мы обратимся в полицию, кредиторы узнают, что документы недействительны. И тогда они придут за нами. За ней. — Он кивнул в мою сторону. — Мы не можем рисковать.
Виктор Павлович вздохнул.
— Тогда у нас только один вариант. Заплатить.
— Сколько?
— Я посчитаю. Но сумма будет астрономической.
Максим кивнул, как будто ожидал этого.
— Считайте.
После ухода юриста я осталась в гостиной, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Долги. Подделка. Криминал. Слова юриста звучали как приговор.
АНЯ
Прошло две недели.
Две недели с тех пор, как я переступила порог комнаты Максима — и не вышла обратно. Две недели, как мы спали в одной кровати, держась за руки, и ничего больше. Две недели, как я училась засыпать под его дыхание и просыпаться от тепла его тела.
И это было одновременно самым простым и самым сложным, что я когда-либо делала.
Простым — потому что с ним я чувствовала себя в безопасности. Как будто кто-то наконец держит меня, не требуя ничего взамен. Сложным — потому что каждую ночь, лёжа рядом, я чувствовала его тепло, его запах, его близость, и моё тело начинало жить своей жизнью. Оно тянулось к нему. Хотело его. Требовало.