— Я... — Я закрыла глаза. — Я что-то чувствую.
Тишина. Такая громкая, что звенело в ушах.
Я открыла глаза. Максим смотрел на меня, и его лицо было... странным. Не удивлённым. Не испуганным. Скорее — напряжённым. Как будто он сдерживал что-то.
— Что именно? — спросил он медленно.
— Я не знаю. — Я покачала головой. — Просто... когда ты рядом, мне... спокойно. Когда тебя нет — я жду. Когда ты смотришь на меня — я чувствую. — Я сглотнула. — Я не знаю, что это. Но это... больше, чем благодарность.
Он смотрел на меня долго. Слишком долго. И в его глазах была борьба — та самая, которую я видела каждую ночь.
— Аня, — сказал он хрипло. — Ты не должна...
— Я знаю, что не должна. — Я перебила его. — Но я чувствую. И я не хочу врать тебе. Или себе.
Он закрыл глаза. На мгновение его лицо стало уязвимым — таким, каким я его почти не видела.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда давай просто... позволим этому быть. Без слов. Без обещаний. Просто... быть.
— Просто быть, — повторила я.
— Да.
Я кивнула. И в этот момент что-то между нами изменилось. Не сломалось — наоборот. Стало крепче. Как будто мы наконец перестали притворяться.
Утром Максим разбудил меня раньше обычного. Я почувствовала его руку на своём плече, его голос — тихий, но настойчивый.
— Аня. Просыпайся.
Я открыла глаза. Он сидел на краю кровати, уже одетый — джинсы, тёплый свитер, — и смотрел на меня с чем-то, похожим на... волнение?
— Что случилось? — Я приподнялась на локтях.
— Звонили родители. — Он помолчал. — Они хотят, чтобы я приехал на выходные. В деревню.
— Хорошо. — Я зевнула. — А я при чём?
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.
Я замерла.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — повторил он. — Познакомилась с ними.
— Максим, я... — Я села, прижимая одеяло к груди. — Это же твои родители. Это... личное. Я не хочу вторгаться.
— Ты не вторгаешься. — Он взял мою руку. — Я хочу, чтобы они тебя увидели. Хочу, чтобы ты увидела, откуда я. Это важно для меня.
— Но мы же... — Я запнулась. — Мы даже не... мы не обсуждали, что мы вообще...
— Я знаю. — Он сжал мою руку. — Но я не хочу больше прятаться. И не хочу оставлять тебя здесь одну на все выходные.
Я смотрела на него, и в моей груди что-то сжималось от нежности.
— А если они меня не примут?
— Примут. — Он улыбнулся. — Они у меня... особенные.
МАКСИМ
Дорога до деревни заняла три часа.
Аня сидела на пассажирском сиденье, уставившись в окно, и молчала. Я видел, как напряжены её плечи, как она теребит ремень безопасности, как нервно сглатывает.
АНЯ
Ночь после возвращения из деревни была первой, когда мы спали в одной постели как пара — официально, без недосказанности, без страха, что что-то не так.