Глупо было бы надеяться, что с его опытом он не поймет, что я медблоком попользовался.
— Только начал…
— Я о дозе.
— Треть.
— Больше половины за день до боя не бери. Что?
— Да так…
— Если ты достаточно взрослый, чтобы выходить против единиц, значит сам разберешься, что тебе нужно. Только помни, это не витаминки, это боевая химия. И если ты с ней налажаешь, то сдохнешь. Или от нее, или от синтетов. И во втором случае кроме тебя умрут те, кого ты защищаешь. Так что аккуратнее. — Он вдруг усмехнулся: — Внебоевое использование медблока это практически официальный признак стражника. В фильмах они всегда такие, с чудинкой, да? Почему, как думаешь? Там треть откровенных психов была. А оставшиеся с аптечкой даже не разлучались. Но это не значит, что ты должен повторять их ошибки. Парнишке своему скажи, чтобы нормальную схему детокса принес.
— У меня есть, старые, папа еще собирал.
Мы помолчали. Что еще сказать, чтобы этот старый дурак передумал самоубиваться, я не знал. Дитрих мои мысли слышал, словно я их вслух проговаривал, и снова попытался объяснить:
— Майс, я умру не в следующем бою. Я уже умер, в прошлом. Но повезло посмотреть, что будет потом. Заплатил ногой, невелика потеря.
— Мне нужно идти первым, мой «универсал» тяжелей…
— Мы оба знаем, что против кинетика это ничто.
— Но тогда…
— Не пущу. Талант у тебя есть, но выучки не хватает, поэтому пойдешь последним.
— Вторым.
— Третьим. Есть еще эта девочка, Ханна.
— Может не согласиться.
— Если она рыцарь — она пойдет.
Я вдруг понял, насколько это жестоко прозвучало. То, что старик не щадил себя можно было понять, но вот это… Циммерман ведь всем старалась доказать, что она — настоящий пилот тяжа. И предложить ей это доказать лобовой атакой на кинетика?
Дитрих, конечно, понял, о чем я думаю, но ничего не сказал, только похлопал меня по руке и молча поднял планшет, что-то в нем разглядывая.
Аудиенция закончена. Я ушел молча, лишь кивнув на прощанье.
— Здесь остановите. Спасибо.
— Когда вас забрать?
— Сам доберусь.
Я захлопнул дверь мобиля и пошел знакомой дорогой. Мы тут шли совсем недавно, думая, что впереди тяжелая и скучная работа. Что же, скучать почти не приходится. Вот мог ли мистер Димчинс расчитывать, что наша отработка затянется настолько?
И конца ей не видно. Точнее — не видно хорошего конца.
Вход оказался украшен шариками. Вот в самом деле — по сторонам от ворот качались на ветру две связки разноцветных шаров. На фоне серого бетона и недавно обновленных предупреждений «Запретная зона» и «Проход закрыт» шары казались особенно неуместными. С другой стороны почему бы и нет?