— Думаю, я могу немного задержаться…
Никаких слов больше не было нужно. Вся наша связь, месяцы томления, сдерживания, взаимного притяжения и страха — все это вырвалось наружу. Я притянул ее к себе, и наши губы встретились вовсе не с нежностью, а с яростным голодом, накопившимся за столь долгое ожидание. Ее пальцы впились в мои волосы, мои руки обхватили ее гибкий стан, прижимая к себе так, что дыхание перехватило.
Мои прикосновения оставляли на ней легкие искры — Волю Дракона, не сдерживаемую теперь. Она отвечала волнами тепла, исходящими изнутри, заставляя мою кожу покрываться мурашками.
И это были, казалось, даже не мы — это была ярость стихий в чистом виде, наконец-то отпущенных на волю. Пламя Феникса и Воля Дракона сплелись не в нежном танце, а в буйном вихре. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое движение было каналом, по которому наши силы лились навстречу друг другу, сливаясь, взрываясь новыми оттенками мощи.
Это не было просто удовольствием. Это было преображение. Каждая клетка тела кричала от перегрузки чистой, нефильтрованной силой наших родословных. Боль и блаженство смешивались в невыразимый коктейль.
А затем мир взорвался светом — физически. Ослепительная вспышка чистого белого, золотого и алого пронзила наш небольшой шатёр, осветив каждую щель, каждый угол. Воздух затрещал от сконцентрированной энергии.
Потом… тишина. Глубокая, звенящая. Мы лежали, сплетённые, покрытые испариной, дыша как загнанные лошади. И наши тела заполняла только глубочайшая, всепоглощающая усталость и… удовлетворение. Пик силы достигнут. Сила Феникса и Дракона сияла в нас, доведенная до предела перед вечным слиянием. В моём ядре алое и белое золото переплелись в идеальном равновесии. В её — так же. Это было чистое, идеальное слияние Инь и Ян двух равных родословных. Один плюс один стало не два, а минимум восемь…
Я лежал, прислушиваясь к себе и своим ощущением. Ядро ощущалось… Странно. Оно казалось невероятно концентрированным, мощным и нерушимым. Если до этого плотность ядра была сопоставима с твердостью металла, то теперь это был алмаз. Крепость, неприступная цитадель из спрессованной воли и слитого воедино алого пламени Феникса и белого золота Дракона. Я ощущал огромную массу ядра, его невероятную плотность, его… абсолютность.
«Как… как это вообще возможно разрушить?» — пронесся в голове холодок, на мгновение вытесняя усталость и глубочайшее удовлетворение. Мысль о переходе на пятую стадию, о необходимом разрушении этого монолита, казалась кощунственной, безумной. Как разбить алмаз кулаком? Как растопить солнце? Это ядро было не просто сильным — оно было завершённым, пиком, к которому мы шли все эти месяцы, пиком, которого мы достигли в этом огненном слиянии. Я не уверен, возможно ли создать в принципе более крепкое ядро. Хотя, может, и есть варианты — мир велик…