Вот оно что. Айрхен тоже упоминал судьбу. Нити судьбы… Но их нельзя было трогать слишком сильно. Система могла заметить и отправить пациента в более глубокий сон? Безымянный оставил внизу… Гробницу. Может, есть что-то еще? Да, в принципе, сейчас это не так важно.

«Значит, ты стремишься захватить сосуд шестой стадии, а что потом? Разбудить свое основное тело?»

«Ты мыслишь узко, Керо! Не упрямься!», — ого, он обратился ко мне по имени! Что-то новое. — «Вместе мы сильнее! Мы сможем вершить судьбы миров! Ты и я, как двое равных! Места и ресурсов хватит обоим! Посмотри, куда я указываю», — я приподнял голову и увидел, как небольшое количество черной энергии сформировалось в стрелочку, — «Там, в паре дней пути, есть спуск к ядру. Я его чувствую. Согласись, и я научу тебя не засыпать при использовании местной энергии».

Я усмехнулся. Ставки повышаются. Сначала предлагал стать слугой, теперь вот равным… Но предатель есть предатель. Как только он перестанет нуждаться во мне, он избавится от меня без лишних слов и размышлений.

Я перевернулся на спину и закинул руки за голову, устраиваясь поудобнее. Я по-новому взглянул в это фиолетовое небо, пытаясь что-то разглядеть. Раз Клык чувствует тут что-то, то и я могу. Главное, получше прислушаться к этой тишине. Как там шестая стадия называется? Осознание вселенской гармонии? Думаю, созерцая вот это небо, вполне можно что-то осознать. Или свихнуться.

«Выкладывай, как тут дышать полной грудью и не засыпать. И дальше мы пойдем, когда я́ сочту нужным… Если я сочту это нужным. Как тебе такой договор?» — обратился я к Клыку.

«Глупый, упертый баран!» — взорвался гневом паразит.

«Если я усну тут, ты уснешь со мной. Поднимется ли сюда кто-то еще из одиннадцати кусочков? Или они все уже спят тут? Чувствую, я твой единственный ускользающий шанс. Так что выжимай из него максимум. Или не выжимай. Мне насрать», — пошел я ва-банк. — «Мне терять нечего, в отличии от тебя. Я все равно не знаю дороги домой.»

Клык молчал.

Пользуясь тишиной в эфире, я продолжил. — «Знаешь, я даже восхищен твоей гениальностью. Разработать настолько сложный план и воплотить его в жизнь… Ты идешь к тому, что для тебя действительно важно. Даже обидно, что такой план разрушится лишь из-за гордости создателя».

Клык молчал.

Замолчал и я. Не найдя другого занятия, я пытался вслушиваться в биение собственного сердца и считать удары. Тело было полуматериальным, и сердце могло долго вообще не биться или начать биться очень быстро — к счастью, поскольку равномерное биение точно меня бы убаюкало и без здешних усыпляющих приколюх.