Прямо перед носом трёхголовой собаки. То есть — перед тремя носами. Цербер совсем не походил на грозного пса, про которого я читал в книжках. Да, он был здоровенным… но очень худым. Да у него рёбра торчали! Все три языка вывалились и выглядели пересохшими — псина помирала от жажды. Однако, несмотря на истощение, Цербер помнил о своих обязанностях — он пристально следил за каждым моим шагом и угрожающе рычал, если я подходил слишком близко к тёмному проходу, ведущему в пещеру.
— Думаю, мы сможем договориться, — хмыкнул я.
Смотаться на землю, в продуктовый магазин и ветеринарку, заняло меньше часа. Я вернулся с пакетом еды и собачьих игрушек. Цербер моментально учуял запах мяса. Его взгляд метался от пакетов ко мне и обратно. Назревал внутренний конфликт. Я вытащил кусок говядины, отрезал кусочек и бросил Церберу. К его чести, он не накинулся на мясо сразу же — подозрительно обнюхал его, постоял пару минут и всё-таки проглотил. Даже со своего расстояния я услышал, как у него заурчало в желудке.
— Хороший пёсик, — похвалил я ласково и бросил ему вторую порцию. Я специально отрезал небольшие кусочки, чтобы у меня было время установить контакт до того, как он наестся. Я достал миску, налил воды и подтолкнул к Церберу. — Угощайся.
Он позабыл о недоверчивости и принялся жадно лакать. Его хвост слабо дёрнулся. Мне понадобился большой говяжий стейк и мозговая косточка, чтобы с ним подружиться. Наевшись от пуза, Цербер ткнулся мне в колени головами — все три головы требовали поглажек. Я почесал его за ухом, и он перевернулся на спину, подставляя живот. Чёрная шерсть, горящие красным огнём глаза, когтищи на лапах — прям-таки воплощение милого домашнего питомца. Ну, владельцу ада вполне подходит. Правда, он почему-то забросил своё домашнее животное. Ой-ой, мучают меня плохие предчувствия… Я оставил Церберу две полные миски с едой и водой и осторожно прошёл в пещеру.
Коридор с низкими потолками вывел в просторный зал. По нему бесшумно ходили двенадцать фигур. Они не обратили на меня внимания, изредко о чём-то переговариваясь. Я подошёл поближе и прислушался.
— Горе мне, горе! — взвыл седой старик и начал рвать на себе волосы. — Я слышу плач многих людей по своим близким. Никто не желает отпускать возлюбленных и родителей, детей и друзей. Боль их отдаётся в моём сердце!
— Перестань ныть, — прервала его молодая девушка. — Мне достаточно их переживаний. Я никогда не хотела чужих волнений! Зачем меня назначили их покровительницей? Ни секунды я не могу провести в покое… Груз чужих переживаний лежит на моих плечах!