Грозовая Жемчужина заняла почётное место в хранилище Голицыных. Князь Андрей понимал, что об артефакте Зевса лучше молчать в тряпочку, — чревато неприятностями. Своим потомкам он также приказал помалкивать о семейной реликвии. Однако шли года — незаметно пролетело три века. И Афанасий Голицын, прапраправнук князя Андрея обладал слишком несдержанным характером. К тому же он был хвастлив и любил приврать. И вот однажды, на пьянке с друзьями-аристократами, он всем растрезвонил, как обокрал целого Зевса! Накинув на грудь ещё бутылочку водки, он повёл друзей в родовую сокровищницу — чтобы они воочию увидели Грозовую Жемчужину.
— Ха, да если бы ты мог её поставить в покере, то давно бы её просрал, — засмеялся Геннадий Ломоносов, с хитрецой улыбаясь.
— На что ты намекаешь? Что я играть не умею⁈ — распетушился Афанасий.
— А что, не слабо сыграть на Жемчужину? — спросил Геннадий.
— Не слабо!
Вот так Ломоносовы и получили артефакт Зевса.
— Что ты сделал? — спросил Гермес, потирая ушибленный затылок.
— Не знаю.
Я едва успел ответить, потому что в следующую минуту на нас обрушился град из золота, мебели и стекла. Хаос наполнил этот мир. Пол и потолок поменялись местами, всё гремело, громыхало, и меня бы точно вырубило какой-нибудь безделицей, если бы не энергетический доспех. Ощущение, словно все вещи в особняке Зевса пытались прилепиться ко мне, а заодно и к Гермесу — так как он стоял неподалёку. Огромная ваза впечаталась в стол и рассыпалась осколками — однако осколки не остановились, а продолжили прорываться сквозь остальные вещи. Я слышал, как они мерзко скрежещут о чудом уцелевшие фарфоровые тарелки и золотые кубки. Гермес вяло отбивался от вещей — пару раз споткнулся и барахтался в этой куче, как перевернувшийся на спину жук. Меня пробрало на смех от идиотизма ситуации. Пока я пытался не заржать в голос, меня окончательно погребло под собственностью Зевса. В конце концов, я сообразил и деактивировал Грозовую Жемчужину.
— Артефакт работает как магнит? — донёсся до меня голос Гермеса, приглушённый слоем барахла.
— Судя по всему, — пробормотал я, отбрасывая энергетической волной пожитки Зевса. Мда, я устроил отменный погром. В комнате царил полнейший кавардак. Я заглянул в соседнее помещение через полузаваленный дверной проём — та же картина. — Только он притягивает не что-то конкретное, а всё подряд.
— Всё, что принадлежит Зевсу, — поправил Гермес и указал на противоположную стену. Там висел красивый гобелен, вышитый серебром и золотом: Геракл отрубает Гидре головы. Я вопросительно приподнял брови, и Гермес пояснил: — Гобелен притащила Гера. В качестве напоминания, что она знает о его изменах.